Air Jordan Воздушный Джордан
главная>разное>книга>  главы 21-25 карта сайта

Дэвид Хэлберстам
Игрок на все времена:
Майкл Джордан и мир, который он сотворил


ОГЛАВЛЕНИЕ
Главы 01-05
Главы 06-10
Главы 11-15
Главы 16-20
Глава 21. Чикаго; Лос-Анджелес, 1991 г.
Глава 22. Чикаго, 1997-1998 гг.
Глава 23. Чикаго; Портленд, 1992 г.
Глава 24. Ла-Джолла; Монте-Карло; Барселона, 1992 г.
Глава 25. Чикаго; Финикс, 1992-1993 гг.
Главы 26-30
Главы 31-32

Глава 21

Чикаго; Лос-Анджелес, 1991 г.

Победив "Детройт" в финале Восточной конференции, чикагцы стали готовиться к встречам с более именитой командой - "Лос-Анджелес Лейкерс", победившей в финале Западной конференции. За годы, которые смело можно назвать эпохой Мэджика Джонсона (а началась она в 1980 г., то есть 11 лет тому назад этот клуб вышел в финал чемпионата НБА уже в девятый раз. Правда, за него уже не выступали Карим Абдул-Джаббар и Майкл Купер, да и карьера Мэджика Джонсона уже близилась к закату. И все же он по-прежнему оставался суперигроком суперклуба. Даже если у Джонсона случались спады в игре, соперникам надо было еще суметь ими воспользоваться. А как это сделать, если рядом с Мэджиком играют такие звезды, как Джеймс Уорти, Сэм Перкинс, А. С. Грин, Майкл Томпсон, Байрон Скотт и Владе Дивац?

В сезоне 1990/91 г. "Лейкерс", ведомый старшим тренером Майком Данливи, выиграл 58 календарных встреч. Той прежней разудалой игры, которую клуб демонстрировал в молодые годы Мэджика Джонсона, "Лейкерс" уже не показывал, но зато он более грамотно и экономно стал строить атаки, чтобы сохранить силы для эффектной концовки матчей.

Нет, команда оставалась выдающейся. Ее игроки давно уже привыкли к докучливым приставаниям репортеров. Не то что не избалованные вниманием прессы игроки "Буллз", за исключением, конечно, Майкла Джордана, которого журналисты не оставляли в покое ни на один день. Финал чемпионата НБА ожидался захватывающим. Именно о таком и мечтали менеджеры НБА и телекорпорации Эн-би-си. Молодые, еще не обстрелянные, но честолюбивые чикагцы - против умудренных опытом профи из Лос-Анджелеса. Стареющая звезда - против звезды восходящей, чью игру ее многочисленные почитатели наконец-то увидят в главных матчах НБА.

Я бы сказал и так: ожидалось необычное состязание двух улыбок. Мэджик Джонсон обладал обворожительной улыбкой, почти никогда не сходившей с его лица. Мимика Майкла Джордана была более сдержанной. Он улыбался реже и в основном когда это было действительно необходимо. Например, на праздничных церемониях или позируя фотографам для рекламных снимков. Публике как раз нравилась сдержанность Майкла. Вот он, с суровым лицом воина, сражается на баскетбольной площадке, а по окончании матча расплывается в счастливой улыбке победителя.

Улыбка Мэджика Джонсона была его фирменным знаком как баскетболиста, которому игра доставляет одно удовольствие. Многие заблуждались, не догадываясь, что за этой улыбкой прячется напряженный труд. Люди, далекие от баскетбола, не знали также, насколько требователен Джонсон к партнерам по команде, как он набрасывается на них, если заметит промахи и небрежности в их игре. "Не покупайтесь на улыбку Мэджика, - говорил его давний товарищ по команде Майкл Томпсон, - она вовсе не отражает его сущность. Он далеко не беспечный добряк. Мне он напоминает чем-то Мохаммеда Али. Тот тоже часто улыбался. Но оба они, сохраняя на лице добродушную мину, на самом деле хотели растерзать противников в клочья".

Финал сезона 1990/91 г. дал возможность ценителям баскетбола сравнить игру двух суперзвезд, столь отличающихся друг от друга. Джонсон на площадке был прирожденным лидером и, чтобы лучше исполнять свою роль, играл на позиции опорного защитника. Марк Хейслер из "Лос-Анджелес таймс", долго писавший об обеих звездах, тонко подметил, что Джордан, в отличие от Джонсона, не прирожденный лидер, а прирожденный исполнитель, но, разумеется, не рядовой, а главный солист команды. Распасовывать мячи - не его задача. А вот мнение Джеймса Уорти, близко знавшего обоих. "В Джонсоне внутренней энергии больше, чем в Джордане. И Майкл хранит ее в себе, а Мэджик щедро делится ею с другими, заряжая партнеров".

Конечно, Джордану тоже приходилось подстегивать партнеров, но он вынужден был это делать, поскольку долгое время находился в окружении слабых игроков. У Джонсона никогда не было необходимости поучать кого-либо. Он сразу же попал в команду великих игроков. "Лейкерс" в те годы напоминал прекрасный автомобиль, в котором, правда, отсутствовала система зажигания. Вот Джонсон и стал выполнять ее функции. Он обладал неистребимой жаждой победы. Он побеждал в средней школе. Потом, когда ему было 19, привел к победе в чемпионате НАСС баскетбольную команду университета штата Мичиган. И в первый же свой сезон в лиге довел до финала чемпионата НБА "Лейкерс", который не добирался туда с 1973 г. А он ведь был тогда совсем молодым. По законам многих штатов ему бы нигде не продали и не подали спиртного.

В тренировочных играх один на один Мэджик не блистал. Не был он и выдающимся снайпером, не отличался особой прыгучестью. Но все это компенсировала страсть к победе, радость от самой игры. А его инстинктивное понимание, кому, куда и когда нужно отдать мяч, было вообще неподражаемо. Он обладал хорошим периферическим зрением, прекрасно владел мячом, а при своем росте (6 футов 9 дюймов), несколько необычном для опорного защитника, прекрасно видел всю площадку. Точные и тонкие пасы, которые выдавал Джонсон партнерам, всех поражали.

Тренеры и селекционеры присматривались к Джонсону, когда он был еще студентом, и пытались выяснить, есть ли в его игре изъяны, но так и не находили их.

Итак, Мэджик был прирожденным лидером. Зная его, трудно было вообразить вообще какое-либо поле деятельности, где бы он ни повел за собой остальных. Только начав играть в "Лейкерс", он сделал команду "своей". "Когда мы выбирали его в драфте, мы, конечно, знали, что игрок он классный, - говорил Джерри Уэст. - Мы же видели, как он распасовывает мячи. Но не могли представить, что он уже в середине первого своего сезона станет настоящим лидером команды".

У Джонсона было несколько прозвищ. Болельщики и спортивные журналисты, очарованные колдовской силой его игры, называли его Мэджиком. Так обращались к нему люди посторонние, но желавшие быть с ним на дружеской ноге. Знавшие его ближе, употребляли его настоящее имя - Ирвин, которое, кстати, нравилось ему самому. А вот среди товарищей по команде он звался Бычком. Так его окрестил, только что познакомившись с ним, партнер по клубу Норм Нельсон, имея в виду его горячую молодую кровь, азарт, напор и упрямство.

Когда состав команды окончательно сформировался, а пост старшего тренера занял Пат Райли, "Лейкерс" стал грозным клубом.

Выходец из рабочей среды, Райли тогда был еще молодым человеком, сам он в свое время играл в баскетбол, но свои скромные атлетические данные оценивал весьма трезво. Когда его спортивная карьера закончилась, он долгое время ходил без работы, не зная, что ждет его в будущем. Потом он стал ассистентом Чика Хирна, телекомментатора, освещавшего матчи с участием "Лейкерс". По правде говоря, Хирн не нуждался в ассистентах, чья роль сводилась к тому, чтобы несколько раз на протяжении трансляции игры повторить одну и ту же дежурную фразу: "Совершенно верно, Чик". Затем Райли по воле случая стал помощником старшего тренера "Лейкерс", а когда Пола Уэстхеда уволили, он оказался у руля команды, поскольку Джерри Уэст предпочитал в тренировочный процесс не вмешиваться. Райли сам удивлялся своему везению, но, когда клуб впервые завоевал чемпионский титул под его руководством (заслуги бывших тренеров - особая статья), он решил, что жар-птицу упускать из рук нельзя.

Райли прекрасно понимал, кому он больше обязан своими успехами на тренерском поприще. Однажды, беседуя с друзьями, далекими от мира баскетбола, он попросил их угадать два слова, которые значат для него больше всего на свете. "Честность? Верность? Стойкость? Простота?" - терялись в догадках собеседники. "Нет, все не то, - ответил Райли. - Мэджик Джонсон!"

Райли и Джонсон гоняли игроков до седьмого пота. Если Райли, по выражению Джеймса Уорти, был генералом, то Мэджик Джонсон - суровым сержантом морской пехоты, муштровавшим солдат на боевых учениях. А главная задача сержанта - избавить генерала от лишних хлопот. Тренировочный процесс в клубе был основательным. Все расписано по минутам, время впустую не тратится. Джонсон всех понукал. Он первым появлялся в раздевалке и обдумывал планы на предстоящий день. Над чем-то надо поработать самому, а потом успеть проверить, как идут дела у партнеров. Джонсон не выносил шума в раздевалке, особенно перед матчами, когда ему нужно было уйти в себя и максимально сконцентрироваться. Поэтому в раздевалках отсутствовали звуковые колонки. Хочешь слушать музыку - пользуйся наушниками. Мысль Джонсона была ясна: здесь деловой офис, а не фитнес-клуб. Если кто-либо опаздывал на тренировку, Джонсон тут же налетал на него с вопросами: "Так, посмотрим на тебя. Все в порядке? Никто из родственников не умер? И машина не сломалась, пока сюда добирался? Ну, слава Богу!" Подтекст всем был понятен. Джонсон часто обрушивался на Грина, у которого были нескладные руки, и он порой не справлялся с пасами от лидера. Доставалось и Владу Дивацу, приехавшему в Лос-Анджелес из Югославии и не привыкшему к жесткому американскому баскетболу. Как заметил один из игроков, Джонсон порой разговаривал с Дивацем, как с собакой, которую не слишком любит. Если "Лейкерс" проигрывал два матча подряд, Джонсон приходил в отчаяние, горюя даже больше Райли.

Да, команда "Лейкерс", сформировавшаяся в то десятилетие, была очень сильной. С ней можно сравнить только "Бостон Селтикс" в его лучшие годы. Из-за темповой и тонкой игры некоторые считали калифорнийцев слабаками с точки зрения физической и моральной подготовки. К тому же клуб находился в Лос-Анджелесе, у этого города, в отличие от Чикаго или Детройта, нет "жесткого" имиджа. Но подобное мнение было совершенно ошибочным. Пэт Райли никогда не работал с "мягкими" командами, да и Мэджик Джонсон за них никогда не выступал. "Лейкерс" были стойкими бойцами, и даже когда Райли сменил на его посту Данливи, клуб продолжал исповедовать жесткую игру. Вот с какими соперниками предстояло встретиться "Быкам". Исход финала занимал всех любителей баскетбола.

Майкл Джордан столь блестяще играл в нападении, что мало кто обращал внимание на его искусные действия в защите. "Вы не представляете, как вам повезло", - говорил Филу Джексону его коллега из другого клуба НБА Дон Нельсон. "Думаю все же, что представляю. Но что конкретно вы имеете в виду?" - "Два ваших лучших форварда - они же и два лучших защитника".

Это было действительно так, и подобное везение - большая редкость. Фил Джексон сознавал, что тактика игры в нападении не самая сильная его сторона, а вот действия игроков в обороне он выстраивал безупречно. Приняв команду осенью 1989 г., Фил в тренировочном лагере стал отрабатывать с игроками систему прессинга в защите, призывая подопечных действовать с максимальной энергией, чтобы создать благоприятные возможности своим нападающим. Игроки хорошо усвоили наставления тренера.

Майкл Джордан играл в защите прекрасно. Майк Данливи вообще считал, что в его амплуа с ним никто не может сравниться. По сути дела, Джордан был игроком универсальным. И здесь надо отдать должное его университетскому тренеру Дину Смиту, который, сразу же угадав в Майкле блестящего форварда, заставил его упорно совершенствовать игру в защите. Так сформировался уникальный игрок - опаснейший нападающий, который вместе с тем не чурался черновой и зачастую неприметной работы в защите.

Как-то в начале своей профессиональной карьеры Джордан вскользь сообщил репортерам, что надеется когда-нибудь удостоиться одновременно звания лучшего защитника года и самого ценного игрока. Ян Хаббард, работавший тогда в "Даллас Морнинг Ньюс", написал по этому поводу, что такое произойти не может. Ни у кого не хватит физических сил и энергии, чтобы одинаково и на столь высоком уровне выступать в обоих амплуа. Но, вопреки его сомнениям, в сезоне 1987/88 г. Джордан завоевал оба звания. Хаббард в очередной раз признал свою ошибку. Но Майкл, всегда оставлявший последнее слово за собой, ему ее не простил. Как этот писака посмел недооценивать Джордана? Нет, это не журналистский ляп - это нечто похожее на уголовное преступление.

В сезоне 1990/91 г. Пиппен выглядел в защите, возможно, даже лучше самого Джордана. Он действовал более разнообразно и гибко. С его неимоверно длинными ручищами, Скотти в "размахе крыльев" превосходил Майкла. Передвигаясь по площадке с проворством хищника, он дотягивался до мяча с легкостью заправского центрового. Когда Скотти только начинал свою профессиональную карьеру, ничто ему так не помогло, как игра против Майкла на ежедневных тренировках. Тут все очень просто: если он научится нейтрализовывать Джордана, то сможет выключить из игры любую звезду НБА. Майкл и Скотти, а также Хорас Грант, возможно, самый быстрый ударный форвард лиги, надежно цементировали оборону "Буллз". Джонни Бах называл эту троицу "доберманами" - настолько они были проворны и свирепы в защите. Не следует сбрасывать со счетов и Картрайта. Хотя его игра в нападении поблекла, в защите он позиционно играл безупречно. Центровые других клубов с ним никогда не справлялись. Учитывая достоинства чикагских игроков, победить их было действительно трудно. Иногда "Буллз" прибегали к игре от обороны, и такие матчи заканчивались с нерезультативным (по баскетбольным, конечно, канонам) счетом. Но порой они взрывались и играли в открытый баскетбол. Тогда встречи заканчивались со счетом, переваливавшим за сто очков.

Пока оба клуба готовились к решающим сражениям, мало кто реально представлял, насколько сильны "Буллз". О Джордане, конечно, знали все, но это особая статья. Да, "Буллз" разгромили в этом году "Пистонс", но только те, кому доводилось играть против детройтцев, понимали, как трудно их победить. А вот о силе "Лейкерс" знали все: ведь этот клуб давно взошел на баскетбольный Олимп.

Первые два матча состоялись в Чикаго. В дебютной встрече "Буллз" чересчур осторожничали и на удивление нерасторопно действовали в защите. Перед финальным свистком Сэм Перкинс точно бросил из трехочковой зоны, что принесло калифорнийцам победу с преимуществом в два очка. У Фила Джексона сложилось ощущение, что его команда сыграла ниже своих возможностей. Конечно, ребята нервничали: как-никак первая встреча на столь высоком уровне. Фил поразмыслил над тем, как укрепить оборонительные порядки. Тренер не впал в отчаяние. Да, победу упустили, но игрой своих питомцев Джексон в принципе остался доволен и был уверен, что "Буллз" смогут взять реванш.

В начале второй встречи Джордан успел получить два персональных замечания. Джексон подумал, что зря он не приставил к Мэджику Джонсону Пиппена. Это был бы более удачный ход. Пиппен ростом почти был с Джонсона, но гораздо быстрее его. И если бы он плотно его опекал, атаки калифорнийцев срывались бы чаще. У "Лейкерс" оказалось уязвимое место - на площадку не вышел Джеймс Уорти, получивший серьезную травму лодыжки. Джеймс прекрасно владел дриблингом и мог прорвать любую оборону. Учитывая его отсутствие, чикагцы прибегли в защите к элементарному прессингу. Одновременно они поймали свою игру. В третьей четверти из 20 их бросков с игры 17 оказались точными. Ход встречи переломился в их пользу. Когда игра закончилась, на счету Джордана было 15 точных бросков из 18, на счету Паксона - 8 из 8. Один из бросков Майкла стал прямо-таки учебно-показательным. Ведя мяч к кольцу соперников правой рукой, он заметил, что к нему устремился Сэм Перкинс, его бывший одноклубник по "Каролине". Тогда Майкл взлетел в воздух, на секунду завис в нем, переложил мяч в левую руку и вонзил его в корзину. Подобный прием никому еще не удавался. "Быки" победили с большим преимуществом - 107:86. Теперь чикагцев никто уже не мог считать неопытными юнцами, не способными сражаться на равных со знаменитыми калифорнийцами. Но предстояли ответные матчи в Лос-Анджелесе. Фил Джексон сказал своим питомцам, что там надо выиграть две встречи из трех. "А почему бы не все три?" - спросил тренера Джордан.

Итак, третий матч, уже в Лос-Анджелесе. До конца игры остается три с половиной секунды. Майкл, пролетев в воздухе 14 футов, точно бросает по кольцу. Счет сравнивается, и назначается овертайм. "Буллз", будучи моложе и свежее уставших соперников, в итоге побеждают. Однако им не повезло: Джордан, неудачно приземлившись после своего фантастического прыжка, спасшего команду от поражения, серьезно повредил большой палец ноги. Сразу же почувствовав адскую боль, он решил, что у него скорее всего перелом. В овертайме он не мог ни резко стартовать, ни мгновенно останавливаться.

После игры Чип Шефер, один из тренеров "Буллз", пытался сконструировать для Джордана специальную обувь, чтобы защитить палец от дальнейших неприятностей, но Майкл, примерив экспериментальную доморощенную обувку, понял, что полноценно играть он с ней не сможет, поскольку его движения будут скованными. Накануне четвертой встречи он сказал Шеферу: "Спасибо за старания, но лучше пусть уж побаливает". Он надел свою обычную спортивную обувь и понадеялся, что с болью как-нибудь справится. И справился, да еще принес своей команде 36 очков. В итоге чикагцы выиграли третий матч подряд. Во второй половине этой встречи Мэджик Джонсон постоянно орал своим партнерам: "Жестче играйте, жестче!" Но на сей раз лидер "Лейкерс" оказался бессилен по-настоящему вдохновить партнеров. Очень неубедительно выглядел Сэм Перкинс. Из 15 его бросков цели достиг лишь один. Разрыв в счете оказался не так уж велик, но все равно - оборона чикагцев действовала безупречно. "Буллз" наглухо закрыли пути к своему кольцу, загнав "Лейкерс" на его половину площадки.

Избалованные славой калифорнийцы наконец-то осознали, что на Олимпе американского профессионального баскетбола грядут большие перемены. Если после третьего матча Джонсон предсказывал, что финальная серия затянется ("Ничего ведь пока не решено"), то после четвертого он испытал настоящее потрясение.

"Да, надавали нам по нашим старым задницам, - с горечью сказал "Волшебник". - Никогда не думал, что такое может произойти". Проигрыш трех матчей финальной серии у себя дома действительно казался игрокам, тренерам, менеджерам и болельщикам "Лейкерс" событием невероятным.

Перед пятым матчем, проходившим в "Форуме", калифорнийцы настроились на игру серьезно и решительно. Когда до конца встречи оставалось примерно 6 минут, "Лейкерс" вел с перевесом в одно очко. Чикагские тренеры забеспокоились: вдруг Джордан, плюнув на коллективную атаку, снова станет брать игру на себя? Этого им меньше всего хотелось, тем более что Паксон часто оставался открытым. Мэджик Джонсон, соблюдая принцип зонной защиты, иногда не обращал внимания на Паксона и отступал к своему кольцу, чтобы подстраховать партнеров во время стремительных прорывов Джордана и Пиппена.

"Майкл, не видишь, кто у нас открыт?" - прокричал с тренерской скамейки Джексон. Ответа не последовало. Тренер повторил свой вопрос, но Майкл никак не реагировал. Джексон умоляющим тоном спросил его о том же в третий раз. "Вижу - Пакс", - спокойно заметил Джордан. "Тогда отдай ему свой гребаный мяч!" - вскипел тренер.

Для чикагских игроков эта перепалка впоследствии оказалась весьма полезной для дальнейшей эволюции клуба, который все чаще стал делать ставки на коллективную игру. Годы спустя, когда отношения между Краузе и Джексоном окончательно разладились, Джерри Рейнсдорф вспоминал этот эпизод как один из самых счастливых моментов в жизни Краузе, в то время больше недолюбливавшего звезду "Буллз", чем их тренера: "Джерри не уставал тогда повторять, что ни один тренер НБА, кроме Фила, не смог бы укротить своенравного Майкла". "Буллз" победили и в пятом матче - 108:101. Они действительно стали непобедимыми и в выездных встречах, да еще с самыми титулованными соперниками.

Как считали специалисты, новому чемпиону НБА успех в первую очередь, принесла его надежная защита. Ведь "Лейкерс" год за годом набирал в финальных сериях в среднем по 100 очков за матч, а сейчас, в 1991 г., чикагцы сбили ему эту планку до 90 очков. Да, факел победителя завоевал новый клуб.

После пятого матча, осознав, что за семь лет в НБА он наконец-то стал чемпионом, Майкл не выдержал и разрыдался. Репортеры поинтересовались у Мэджика Джонсона, так ли эмоционален он был, завоевав свой первый чемпионский титул. "Нет, - ответил великий игрок. - Я был тогда очень молод и толком не понимал, что означает победа в чемпионате НБА. Но я прекрасно понимаю, что чувствует сейчас Майкл. Я испытывал такие же эмоции, став старше, когда победы в чемпионатах стали даваться с неимоверным трудом".

Глава 22

Чикаго, 1997-1998 гг.

С декабря 1997 г. состояние Скотти Пиппена, физическое и психологическое, хоть и медленно, но стало улучшаться. Рон Харпер, его партнер и близкий друг, постоянно о нем заботился. Не оставался в стороне и Фил Джексон. Он не запугивал Пиппена и не вставал на сторону менеджеров - он терпеливо объяснял Скотти, что от его затеи пострадают не Краузе с Рейнсдорфом, а он сам и, конечно, его товарищи по команде.

В конце декабря Скотти решил-таки вернуться в клуб, но его нога заживала медленно, хотя операция прошла успешно. Когда Пиппен начал тренироваться, его наставники с ужасом обнаружили, что за четырехмесячный перерыв мышцы его ног так атрофировались, что высота вертикального прыжка Скотти снизилась на две трети. Возвращение Пиппена в строй оказалось более трудным процессом, чем все ожидали. После того как нога его зажила полностью (с точки зрения врачей), прошли еще недели, прежде чем он смог играть.

Пиппен пропустил 35 календарных встреч - почти половину сезона, в котором каждый клуб НБА проводит 82 матча. В отсутствие Скотти его партнеры держали марку "Буллз". Из 35 матчей, проведенных без Пиппена, они победили в 24. Но каждая победа изматывала их полностью. Особенно тяжело приходилось Джордану. В каждом матче его опекали двое, а то и трое соперников, а ему еще надо было выполнять работу Пиппена - и в атаке, и в обороне. Надежды на то, что Майкл выдержит этот сезон, таяли. Ему должно было скоро исполниться уже 35, а он в каждом матче проводил на площадке 39 минут. И минут, замечу, очень нелегких.

10 января, впервые за столь долгое отсутствие, Пиппен вышел на официальный матч. "Буллз" играли дома против клуба "Голден Стейт Уорриорс" из Калифорнии.

Со Скотти игра пошла уже другая. Раньше чикагцы выступали без чистого опорного защитника, причем делалось это специально, чтобы облегчить Джордану путь к кольцу соперника. В прошлом в основном работал с мячом Пиппен, хотя и другие игроки ему помогали. Без Пиппена же "Буллз" зачастую действовали скованно. С его возвращением все радикально изменилось. Вообще же стоит сказать, что если в НБА мало кто в артистизме превосходил Джордана, то и мало на кого можно было смотреть с таким удовольствием, как на Пиппена. В каждом своем движении Скотти был неподражаемо элегантен. Его природная грация, легкость, с которой он передвигался по площадке, внезапно меняя направление, сверхточный расчет времени до доли секунды - все это завораживало даже его партнеров. С возвращением Пиппена атаки команды вновь стали гибкими и разнообразными. Каждый игрок знал, где и когда ему надо находиться. Команда напоминала часовой механизм, сделанный искусным мастером.

За оставшиеся дни января и в первых числах февраля чикагцы победили в 10 матчах, уступив лишь в двух. К ним вернулась прежняя уверенность в себе, даже некоторая дерзость. В начале февраля "Буллз" прилетели в Лос-Анджелес на матч с "Лейкерс", состав которого к тому времени обновился и помолодел. Такие игроки, как Шакил О'Нил, Коби Брайант, Ник ван Эксель, Роберт Хорри, Эдди Джонс, были с точки зрения атлетизма, наверное, самыми выдающимися баскетболистами НБА. Они, казалось, излучали физическую мощь. Но вот добавятся ли к силе игровое мышление, стойкость духа и воля к победе -это еще оставалось под вопросом. Баскетбольным специалистам и комментаторам нынешний "Лейкерс" напоминал некоторые команды прошлых времен, которые за счет огромной силы и выносливости игроков удачно завершали изнурительный сезон, но в сериях "плей-офф", где защита соперников стояла насмерть, зачастую уступали менее ярким клубам, которые брали верх за счет строгой игровой дисциплины.

"Буллз" прибыли в Лос-Анджелес в разгар сезона, имея за плечами "послужной список", о котором мог мечтать любой тренер, - 53 победы и 13 поражений. Единственное, что беспокоило чикагцев, - это появление на горизонте нового опасного соперника - клуба "Индиана", тренером которого был тогда знаменитый в прошлом игрок Ларри Бёрд.

Матч в Лос-Анджелесе был разрекламирован как возможная репетиция встречи тех же команд уже в финальной серии чемпионата. Первая половина игры закончилась в пользу "Лейкерс" со счетом 57:53. В третьей четверти калифорнийцы разыгрались не на шутку, набрав еще 34 очка, в то время как чикагцы довольствовались всего 10. "Перед нами словно вырос какой-то барьер", - сказал потом Джексон. "Лейкерс" торжествовал: вот что значат свежие силы, здоровье и удача. "Буллз" же удрученно зализывали раны. Тони Кукоч провел на площадке всего 9 минут, набрал 2 очка и жаловался на травму, которую Джексон расценил как таинственную болезнь. На самом деле это оказалось легким растяжением мышц спины. Джексон пришел в ярость от плохих действий своих игроков в обороне, но позднее понял, что его парни просто слишком расслабились накануне матча, устроив шумную вечеринку. Однако он решил не придавать поражению особого значения: матч ведь был неофициальным.

Если что и беспокоило Джексона, так это ситуация с Тони Кукочем, талантливым и несколько загадочным хорватом. Он играл за "Буллз" уже пятый сезон и, казалось бы, должен был успеть оправдать надежды селекционеров и тренеров. В Европе Тони считался лучшим баскетболистом Старого Света, но в Чикаго с ним намучились. Необычайно талантливый защитник ростом 6 футов 11 дюймов, Кукоч совершал неимоверные броски в прыжках, прекрасно видел площадку, а пасы его вообще были бесподобны. Не случайно в Европе его прозвали Официантом - пасы партнерам он выкладывал как на блюдечке. Порой, когда он находился на площадке вместе с Джорданом, Пиппеном, Родманом и Харпером, эта пятерка "Буллз" была неудержима. Она мчалась к кольцу соперников, искусно перепасовывая мяч, который даже не касался пола. А иногда Кукоч, стоя у боковой линии, имитировал бросок в прыжке, а вместо этого устремлялся к кольцу и совершал неотразимый бросок левой рукой. В такие моменты казалось, что он может принести команде за матч 20 очков, совершенно не прилагая к тому особых усилий. Но так и случалось редко. Во-первых, в Кукоче не было той жесткости, без которой в НБА делать нечего. Во-вторых, он играл нестабильно. Сегодня, допустим, он выглядит суперзвездой, а завтра - бесцветный середнячок.

Кукоч был довольно приятным, мягким парнем, но чересчур ранимым. Если дела у него не шли, он тут же раскисал. Вообще в Америке он чувствовал себя неуютно. Тренеры заметили, что в Чикаго, к которому он более или менее привык, Тони играет гораздо лучше, чем на выездах. Тренеры между собой решили, что у себя в Югославии Кукоч воспитывался скорее не как будущий профессиональный баскетболист, а как наследный принц. Однажды Чип Шефер, объясняя ему, почему на него напускаются тренеры, привел такую аналогию: родителям, мол, иногда нужно хорошенько отшлепать своего отпрыска. Кукоч ничего не понял. Пришлось вызвать переводчика, но дело было не в языковом барьере, а в том, что Тони в детстве никогда не наказывали. Более того, в Европе он никогда не слышал упреков от тренеров. Те были настолько счастливы тем, что заполучили такого талантливого "великана", что всерьез с ним не работали. Его действия в нападении казались им более чем достаточными, да и в защите он не выглядел медлительным, поскольку европейский баскетбол в атлетизме и скорости значительно уступает американскому. На родине при своем росте Тони легко справлялся с функциями защитника и всегда выигрывал подборы.

Когда он переехал в США, американские тренеры, конечно, сразу же распознали его несомненный талант, но поняли одновременно, что настоящей тренировочной школы он не прошел. Тони не владел некоторыми элементарными азами баскетбола. Особенно это касалось действий в обороне. В защите он играл, как говорят в американском баскетболе, на манер тореадора. Иными словами, выставлял вперед руки, вместо того чтобы постоянно двигаться. Выставлять вперед руки - реальный шанс заработать фол. Кукоч понятия не имел о настоящем тренировочном процессе, даже не знал, что можно есть перед игрой, а чего нельзя. Однажды Чип Шефер, разделив с ним трапезу незадолго до матча, был поражен, что Кукоч заказал семь блюд, включая салат, бифштекс и спагетти. "Да, тянет на 4 тысячи калорий", - не без восхищения заметил Чип.

Как многие игроки, приехавшие из Европы, Кукоч позволял себе в день матча выпить за ланчем вина, хотя и слегка разбавлял его водой. Когда он прибыл в США, процент жира в его теле составлял 20, что для НБА недопустимо. Правда, тренеры и врачи "Буллз" этот процент снизили. Затем они занялись его физической подготовкой. Тони усердно поднимал штангу, но сильнее от этого не стал, а вот скорость утратил. В конце концов наставники решили оставить его в покое: что будет - то будет, хотя успели несколько улучшить его спортивную форму и приучили правильно питаться.

Благодаря своему высоченному росту Кукоч действительно мог выиграть заваруху у своего кольца, но поскольку его игра не отличалась надежностью, Джексон редко включал его в стартовую пятерку. Для лиги, где исповедовался атлетизм, он был все же слабаком. Он избегал резких столкновений с форвардами соперников. Когда тренеры и игроки "Буллз" просматривали видеозаписи сыгранных матчей, партнеры Тони, заливаясь смехом, подтрунивали над ним. Вот здесь он отступил в сторону, а надо было бросаться на форварда. А вот здесь надо бороться за подбор, а Кукоч стоит, прикрыв голову руками. Джордан, Пиппен и Джексон, впрочем, не злорадствовали, а терпеливо объясняли Тони его ошибки.

Большинство игроков НБА понимало, что гораздо важнее, когда их вводят в игру в решающий момент со скамейки запасных, а не ставят в стартовую пятерку. Этим как раз и подчеркивается их ценность. Но упрямый Кукоч этого не понимал и постоянно плакался Джексону: почему, мол, он недостоин начинать матч.

Из всех талантливых игроков, с которыми Джексону довелось иметь дело в Чикаго, Кукоч, наверное, был единственным, который каким-то образом ухитрялся ускользать из-под его опеки. Иногда Тони искрился талантом озорного мальчишки, а иногда совершенно выпадал из командных действий. Нужно бросать по кольцу, а он отдает пас. Или наоборот - бросает сам, вместо того чтобы отдать мяч партнеру, находящемуся в более выгодной позиции. А то вдруг держит мяч под кольцом, нарушая правило трех секунд. В матче серии "плей-офф" против "Майами" его опекал Крис Гатлинг, который во время игры серьезно повредил лодыжку. У игроков из Флориды не было права на тайм-аут, и Кукочу противостоял фактически одноногий соперник. Тони стоял с мячом у лицевой линии. Партнеры рассыпались по площадке, чтобы расчистить ему путь к кольцу. Но он решил бросить из трехочковой зоны и промахнулся. "Тони, - сказал ему после матча Джексон, - теперь я понял, почему Хорватия не побеждала ни в одной войне".

С годами Кукоч стал для Джексона одним из двух его мальчиков для битья. Другим был Люк Лонгли, высокорослый центровой, очень плохо передвигавшийся по площадке. Но Кукоч раздражал тренера больше. Люк, по крайней мере, после просмотра видеозаписей искренне признавал свои промахи и обещал их исправить. А Тони всегда находил что-нибудь в свое оправдание или утверждал, что на пленке не все зафиксировано. Его в команде считали плаксой. Джексон возился с ним целые сезоны, приговаривая при этом: "Если я не буду тебя воспитывать, Тони, за дело возьмутся твои товарищи. Так что лучше доверь это мне". Когда Джексон по ходу матча отсылал Кукоча на скамейку запасных, тот уходил с площадки, бормоча под нос что-то на родном языке, - очевидно, жаловался на судьбу или проклинал тренера.

Отношения между Джексоном и Кукочем осложнялись еще и тем, что молодой хорват был выбран на драфте Краузе, и Джерри относился к нему с большой теплотой, закрывая глаза на изъяны в его игре. Ничто так не радует талантливого селекционера, как найти во втором или третьем раунде драфта великого игрока, чтобы и самому прославиться, и разрекламировать новую звезду.

Двадцатью годами ранее, когда НБА переживала, так сказать, "ледниковый период", когда ее деятельность практически не освещалась телевидением, а поиски новых звезд велись без помощи современных технологий, селекционерам, рыскавшим по богом забытым колледжам, удача улыбалась чаще. В новую же эру, когда всем все сразу же становилось известно, заполучить ценного игрока удавалось немногим. Вот почему так торжествовал Краузе.

Первые сведения о Кукоче Краузе получил от бывшего игрока НБА Леона Дугласа. "Удивительный парень, - сказал тот, - такое впечатление, что он всю жизнь прожил в гетто". - "А зачем мне белый парень из югославского гетто?" - недоуменно спросил Краузе. - "Затем, что в его игре есть нечто особенное". - "А на какой позиции он играет?" - "В защите". - "Все-таки не понимаю, зачем мне нужен защитник, выросший в белом югославском гетто". - "Джерри, - сказал Дуглас, да у него рост 6 футов 11 дюймов".

Эта информация заинтересовала Краузе, и он начал "копать". Никогда Краузе с такой страстью не охотился за новым приобретением. Между тем справки о Кукоче начал наводить Бакки Баккуолтер из "Портленда", тоже любивший шастать по темным аллеям баскетбольного мира. Кукоч тем временем принимал участие и турнире, проходившем в Риме. Баккуолтер заметил на трибунах Краузе, что его ничуть не удивило. Затем он увидел, что Краузе куда-то исчез. "Решил спрятаться от меня", - подумал Баккуолтер и после матча разыскал-таки конкурента. "Джерри, - спросил он с подковыркой, - неужели тебя интересует Кукоч? Он ведь игрок не в твоем вкусе - дылда, но далеко не атлет".

Хитроумный Краузе дипломатично согласился с собеседником: да, слабак. И добавил: "Ненадежен в защите, да и у нас вакантной позиции нет для него". "Говори, что хочешь, Джерри, - подумал про себя Баккуолтер, - но ведь мы с тобой охотимся за одним и тем же парнем и по одной и той же причине: он исключительно талантлив. А насчет отсутствия вакантной позиции - чушь. Для защитника ростом 6 футов 11 дюймов, который достаточно техничен, точно бросает по кольцу и хорошо играет в пас, вакантное место в команде всегда найдется".

"Буллз" заполучили Кукоча на драфте 1990 г. Ему тогда был всего 21 год. Возникли трудности с заключением контракта. В Европе Кукоч считался суперзвездой, и ему очень хорошо платили. Семья его жила в Югославии, раздираемой гражданской войной. Невеста Тони (впоследствии она стала его женой) ни малейшего желания переезжать в Штаты не испытывала. Кукоч заколебался, подписывать ли контракт с "Буллз " или нет. Но Краузе вцепился в него мертвой хваткой. Осыпал его подарками, втолковывал ему, что значит играть в сильнейшем клубе НБА. Сумма обещанного контракта превосходила гонорары таких игроков, как Пиппен, что осложняло атмосферу в клубе. Многие чикагские баскетболисты испытывали чувство обиды: Краузе увивается вокруг этого иностранца, который не доказал еще, что может играть в НБА, а с ними, чемпионами лиги, всегда подчеркнуто холоден. Краузе словно бы помешался на Кукоче, а у игроков "Буллз" росло недовольство своими контрактами и закипало раздражение к чудо-хорвату.

Когда Краузе попросил Джордана позвонить Кукочу в Европу и все же уговорить его переехать в Америку, Майкл холодно ответил, что он не владеет югославским языком. То, что Кукоч не впишется в состав "Буллз", стало ясно во время Олимпиады-1992, когда американская "Дрим Тим " играла против сборной Хорватии. Пиппен и Джордан сражались с Кукочем, словно это была вендетта. Хорваты потерпели сокрушительное поражение. А люди, знавшие закулисную жизнь баскетбола, прекрасно поняли, что настоящей мишенью Джордана и Пиппена был не Кукоч, а Краузе.

Так или иначе, со временем Кукоч за немалую цену выкупил свой дорогостоящий европейский контракт и переехал в Америку. Как раз в тот момент Джордан временно ушел из баскетбола. Услышав эту новость, Кукоч расплакался. Чтобы утешить его, Краузе обещал ему золотые горы.

После ухода Хораса Гранта, возвращения Майкла Джордана и поражения "Буллз" в Орландо в финальной серии Восточной конференции стало очевидно, что команде нужен "великан", владеющий точным броском и умеющий выигрывать подборы. "Нью-Джерси" предложил "Буллз" сделку: он забирает у чикагцев Кукоча, а взамен отдает Деррика Коулмэна. Коулмэн, игрок очень талантливый и высокооплачиваемый, имел, как все, свои недостатки. Ему не хватало физической мощи и преданности интересам команды. Репутацию он обретал не искусной игрой, а вечными склоками с тренерами. Вот один из примеров. Когда тренеры потребовали от Деррика, чтобы он во время переездов команды одевался, как принято в клубе, он тут же подписал чек на большую сумму, чтобы покрыть все штрафы за весь сезон за "неправильную форму дорожной одежды". Деррик был ростом 6 футов 10 дюймов и весил 240 фунтов. Когда на него находило вдохновение, он отлично играл в защите, постоянно выигрывал подборы и неплохо бросал по кольцу. И пусть такие моменты были редки, но все же он оставался грозным игроком. Во всяком случае, в нападении он действовал намного эффективнее Гранта. Джексон был уверен, что впишет Коулмэна в свою схему. Деррик играл в очень слабом клубе, а в "Буллз", команде-чемпионе, да еще под неусыпным оком Майкла Джордана талант его раскроется по-настоящему. Короче говоря, Джексон одобрял предполагаемую сделку с "Нью-Джерси". Ввиду дорогостоящего контракта Коулмэна (а он получал 7 миллионов долларов в год) у "Буллз" возникли некоторые юридические трудности, но, как полагал Джексон, если Краузе готов пойти на сделку, он найдет уловку. Однако Краузе не согласился на обмен, после чего Джексон понял, что им никогда не избавиться от Кукоча.

В сезоне 1997/98 г. Кукоча все чаще одолевали приступы депрессии. Если в первое время в Чикаго он часто ходил обедать в рестораны в компании с другим игроками - в особенности с Лонгли, Уэннингтоном, Керром и Бухлером, то со временем он стал избегать их общества. Иногда его вытаскивали куда-нибудь силком, но товарищи замечали, что мысли его где-то далеко. Да, Тони был явно не в своей тарелке. Обедать с ним не доставляло никакого удовольствия, и его больше не приглашали разделить трапезу. Кукоч испытывал какой-то безотчетный внутренний страх, и партнеры, испугавшись, что он на грани нервного срыва, стали подбирать к нему ключи.

В ответ на расспросы товарищей Кукоч посетовал, что тренеры клуба относятся к нему без должного уважения. Можно было его понять: Джексон не давал ему спуску. Некоторые знавшие и тренера "Буллз", и хорватского игрока думали, что дело здесь не в Кукоче, а в Краузе, который его пригрел. Вот, мол, Джексон, находясь в натянутых отношениях с Краузе, отыгрывается на его протеже. Но это мнение было ошибочным. Предельно тактичный Джексон знал, насколько ранима душа баскетбольных звезд, и никогда не давил на игроков. Но вот что он не прощал своим подопечным, так это игру ниже своих возможностей. И, по мнению Джексона, Кукоч далеко не полностью использовал свой потенциал. Краузе, в свою очередь, полагал, что Джексон придирается к хорвату. Менеджер "Буллз" надеялся, что, когда возраст не позволит Майклу Джордану больше выступать за клуб, тренер сделает ключевым игроком команды именно Кукоча. Но Джексон так далеко не заглядывал.

Так или иначе, но Джексон в сезоне 1997/98 г. твердо решил заняться перевоспитанием хорвата. Пока что ему это не удавалось. В начале февраля постоянные замечания тренера в адрес Кукоча стали восприниматься многими как обычные придирки. Накануне матча с "Лейкерс" Фрэнк Хэмблен, один из помощников Джексона, посоветовал своему шефу не трогать больше парня, а то он может сломаться и клуб окончательно потеряет его. Джексон послушался своего помощника и действительно оставил Кукоча в покое. Но не прошло и двух дней, как Джексон сказал своему приятелю с известной ноткой раздражения: "Пугают меня, что я потеряю Тони. Да я жил в постоянном страхе, что потеряю его, все пять лет, что работаю с ним".

Глава 23

Чикаго; Портленд, 1992 г.

После того как "Буллз" в первый раз завоевали чемпионский титул, мир баскетбола понял, насколько хороши чикагцы. А главное - это поняли и сами игроки "Буллз". Они твердо решили не уступать никому звание, добытое с таким трудом. В сезоне 1991/92 г. они выиграли 67 матчей. Грант по-прежнему был на высоте, принося команде в среднем за игру 14 очков и выигрывая 10 подборов. У Пиппена, впервые включенного в стартовую пятерку во время матча "Всех Звезд", статистические показатели тоже были отличные: в среднем за игру он приносил команде 21 очко, делал 7 результативных передач и выигрывал 8 подборов. Довольный Фил Джексон про себя отмечал, что его команда - эталон современного баскетбола - сбалансированная, умная, гибкая и уверенная в своих силах. Быстро набирали силу такие молодые игроки, как Б. Дж. Армстронг, а Грант, Пиппен и Джордан находились в расцвете своего таланта.

На олимпе НБА происходили изменения. "Селтикс", "Лейкерс" и "Пистонс" явно сдали. Из новой смены чемпионов первыми на вершину поднялись "Буллз".

Но удержать чемпионское звание было не так-то просто. По прогнозам, в 1992 г. и 1993 г. в финальной серии "плей-офф" в Восточной конференции чикагцам предстояло встретиться с труднейшим соперником - нью-йоркским клубом "Никс", перенявшим от "Пистонс" прозвище "Плохие парни". В этой команде подобрались высоченные, физически мощные игроки. Таких талантливых защитников, как у детройтцев, скажем, Исайя Томас или Джо Думарс, здесь не было, но железом своих мышц ньюйоркцы уверенно прокладывали себе дорогу к победе. С "Никс", как и с "Пистонс", все боялись играть, и так же, как в случае с детройтским клубом, если, не дай бог, соперники показывали малейшую слабинку, они обречены были на поражение. За "Никс" выступали не только настоящие геркулесы Юинг и Оукли. В 1992 г. клуб приобрел "маленьких" форвардов Ксавьера Макданиэля и Энтони Мэйсона, которые на самом деле выполняли функции ударных, таранных форвардов. Тренировал нью-йоркский клуб Пат Райли, который находился в натянутых отношениях с Филом Джексоном, в особенности после того как тренер чикагцев публично выразил свое неодобрение силового стиля "Никс".

Играя сверхжестко, баскетболисты "Никс" часто "поколачивали" соперников, и те невольно уступали грубой силе. С этим испытанием пришлось столкнуться и "Буллз". В седьмом матче полуфинала конференции в 1992 г. Макданиэль, сложенный более атлетично, чем Пиппен, время от времени задавал Скотти хорошую трепку. У Джордана лопнуло терпение, и он вмешался - пошел на ньюйоркца один на один, и конфликт уладился. "Это как в школе, когда гроза малышни обижает твоего младшего брата и ты должен за него вступиться", - объяснял Майкл позже свой поступок. Фоторепортеры зафиксировали этот эпизод. Миниатюрный по сравнению с Макданиэлем Джордан бесстрашно смотрит в упор на соперника. А тут возникает еще более мощный игрок "Никс" - Юинг. Майкл переводит взгляд на него и не отступает ни на шаг. В этот момент чикагские игроки почувствовали, что в игре наступил психологический перелом в их пользу. А увеличенная фотография, запечатлевшая ту стычку, стала с тех пор украшать офис Фила Джексона. Что касается седьмого матча полуфинала, то "Буллз" разделали "Никс" под орех.

В финале чемпионата НБА того же, 1992 г. "Буллз" противостоял клуб "Портленд Трейл Блейзерс" из Портленда. В этой команде подобрались очень одаренные игроки, которые предпочитали не плести кружева комбинаций, а играть в атакующий открытый баскетбол. Серия встреч между "Портлендом" и "Чикаго" представляла особый интерес еще и потому, что ожидалась захватывающая дуэль между Майклом Джорданом и Клайдом Дрекслером. Некоторые полагали, что силы дуэлянтов равны. Существовало даже мнение, что Дрекслер в чем-то даже превосходит Джордана, но, поскольку Портленд находится на северо-западной окраине США, а не в центре страны Клайд был не так разрекламирован. Среди преимуществ Дрекслера над Джорданом назывались такие: он сильнее в подборах, лучше играет в пас и точнее бросает из трехочковой зоны. Действительно, в сезоне 1991/92 г. процент попаданий но кольцу из трехочковой зоны у Клайда был значительно выше, чем у Майкла.

Дрекслер был парнем скромным, и отсутствие рекламной шумихи вокруг него его совершенно не волновала. Не беспокоило его и то, что он незаслуженно обойден вниманием прессы. В отличие от Джордана, который всегда любил быть на виду (и, кстати, извлекал из этого немалую пользу), Клайд предпочитал оставаться в тени. Если ему и случалось быть в центре всеобщего внимания, то в такие моменты он испытывал неловкость. Как он считал, слава и деньги могут испортить человека разрушить его как личность. Дрекслер неустанно повторял фразу, так не характерную для американца: "Лично я не люблю быть в центре всеобщего внимания".

Майкл, человек азартный во всех единоборствах, накануне финальной серии выразился довольно тактично: дескать, не надо рассматривать предстоящие матчи как поединки Джордана и Дрекслера - соревноваться будут команды. Вообще он перед прессой выступил удачно, не бахвалился и с уважением отзывался о соперниках. Конечно, у Джордана были и личные мотивы, связанные с этими матчами. Он наслышался достаточно сравнений его с Дрекслером, и теперь у него появился реальный шанс показать на деле, кто есть кто. Майкл твердо решил разгромить "Портленд", а заодно сделать посмешище из Дрекслера. Внутри у него все кипело: скажите на милость, кто-то считает меня второсортным игроком. Ладно, вы за это поплатитесь. Джордан уверен был, что, несмотря на все комплименты в адрес Клайда, игра его далека от совершенства.

Баскетбольные специалисты считали, что у Джордана два серьезных преимущества над Дрекслером, которые сильно повлияют на ход матчей. Во-первых, Майкл гораздо лучше Клайда играл в защите. Во-вторых, мало кто в НБА мог с ним сравниться в бросках в высоком прыжке. Он хорошо овладел этим приемом еще в колледже, но и перейдя в профессионалы, без конца отшлифовывал его, даже когда стал звездой. К 1992 г., играя в лиге уже восьмой сезон, Джордан считался одним из двух или трех лучших в НБА специалистов в бросках в прыжке. Более того, в отличие от многих звезд, Майкл никогда не останавливался на достигнутом и упорно отрабатывал броски с неудобного положения. Это очень пригодилось ему во время матчей серии "плей-офф", когда соперники строят предельно жесткую оборону и прессингуют на всей своей половине площадки. Как ни парадоксально, чем жестче опекали Майкла, тем точнее он бросал по кольцу.

Дрекслеру же броски в высоком прыжке удавались далеко не всегда. Впрочем, сам он думал иначе, и, когда товарищи по команде и руководители клуба советовали ему еще поработать над этим приемом, Клайд приводил свои игровые статистические показатели, свидетельствующие о том, что 50 процентов его бросков достигают цели. Но эти цифры были обманчивы: они говорили о простых бросках, которыми завершались прорывы Клайда буквально под кольцо соперников, а вот мастером броска в прыжке Дрекслер так и не стал. Более того, одно дело - точно бросать в календарных играх, среди которых немало проходных. Другое - точно бросать в серии "плей-офф", когда каждый мяч - на вес золота, а тебя опекает один из лучших защитников НБА - сам Майкл Джордан.

Хотя пресса и твердила, что Дрекслер из трехочковой зоны бросает точнее Джордана, Майкла это не слишком беспокоило. Ну что ж, еще один вызов, и надо достойно его принять. В день первого финального матча Джордан пораньше отправился на тренировку и спокойно и методично отрабатывал дальние броски. Предвидя ехидные вопросы со стороны партнеров (они, естественно, знали, о чем пишет спортивная пресса), Майкл заранее заготовил ответ: просто, мол, дурачусь от нечего делать.

То, что творилось на баскетбольной площадке вечером того дня, Дэнни Эйндж, выступавший тогда за "Портленд", назвал бесчеловечным унижением своей команды. В начале игры какое-то время Дрекслер позволял Джордану беспрепятственно совершать дальние броски, и Майкл точно бросил из трехочковой зоны шесть раз подряд! В первой половине встречи он принес свой команде 35 очков, в немалой степени обеспечив ее победу. "Мне казалось, что я бросаю не из трехочковой зоны, а с линии штрафного броска", - признался Майкл товарищам после игры. "Буллз" победили с разницей в 33 очка. Из видеозаписи того матча был сделан знаменитый клип, который без конца показывали по телевидению. Джордан, совершив очередной точный бросок из трехочковой зоны, возвращается на свою половину площадки и на бегу смотрит в сторону лицевой линии, за которой расположился Мэджик Джонсон, один из телекомментаторов матча. Поймав восхищенный взгляд Джонсона, Майкл в недоумении вскидывает вверх руки, как бы говоря: "Я тоже не понимаю, как мне это удается, но все равно приятно".

Когда мяч был у портлендцев, то, как казалось Эйнджу, Джорданом управляло чувство кровной мести. Он изо всех сил старался, чтобы мяч не достался Дрекслеру. И это ему удавалось. Эйндж понял, что Майкл решил опровергнуть все досужие домыслы прессы, воспринимаемые им как личные оскорбления в свой адрес. "На площадке мы видели настоящего киллера, - говорил Эйндж, - изувера, который убьет тебя, а потом вырежет твое сердце".

Проницательный Фил Джексон, конечно, понимал, что Майклом движут личные амбиции, и опасался их печальных последствий: когда внимание всей команды сосредоточено на действиях одного игрока, это отрицательно сказывается на коллективной игре. Опасения тренера подтвердились. Во второй встрече Дрекслер, получив шесть персональных замечаний, был удален с площадки. До конца матча оставалось 4 минуты, и "Буллз", имевшие перевес в 9 очков, позволили себе расслабиться. Этим прекрасно воспользовался вышедший на площадку Эйндж, сведший матч к ничьей, а в овертайме принесший "Портленду" 9 очков. В результате "Портленд" выиграл. Тем не менее в финальной серии, состоявшей из 6 матчей, "Буллз" победили соперников довольно легко. После чего нашумевшие в свое время сравнения между Клайдом Дрекслером и Майклом Джорданом безвозвратно исчезли.

Глава 24

Ла-Джолла; Монте-Карло; Барселона, 1992 г.

Олимпиада-1992 подняла славу Майкла Джордана на новый уровень. И немудрено: ведь весь мир следил за игрой баскетбольной сборной США, вошедшей в историю спорта под именем "Дрим Тим". Кстати, на ту Олимпиаду впервые были допущены профессионалы, так что американский баскетбол предстал в Барселоне во всей своей красе.

Джордан не особенно стремился в Испанию. За два длинных сезона, увенчанных двумя победами "Буллз" в чемпионате НБА, он сильно подустал. Даже летом он не успевал отдохнуть - приходилось сниматься в рекламных роликах. Участие в Олимпийских играх лишало Майкла последней возможности хоть как-то восстановить силы. Джерри Краузе явно не хотел, чтобы Джордана и Пиппена включили в олимпийскую сборную: "Буллз" это никакой пользы бы не принесло. Два лучших игрока клуба только растратят силы, необходимые к будущему сезону, а то - и не дай бог - получат серьезные травмы. Что же касается Фила Джексона, то он испытывал противоречивые чувства. Как он считал, для Джордана игры в Барселоне много не значили: он уже участвовал в Олимпиаде восемь лет назад. А вот для Пиппена, всегда остававшегося в тени Майкла, Барселона значила многое: ему представился бы шанс прославиться на весь мир. А впрочем, обоим стоит поехать на Олимпиаду. Ведь там будет демонстрация имиджа НБА, в которой заинтересованы корпоративные спонсоры лиги. Важны не победы над Анголой или Хорватией или даже над Испанией - важно представить баскетбол как искусство. А тут уж не обойтись без ведущего солиста театра под названием НБА.

Конечно, Майкла включили в сборную, но он не хотел быть ее лидером. Когда он прибыл в Портленд на Панамериканский турнир, где отбирались сборные, которые будут представлять в Барселоне государства Западного полушария, Брайан Макинтайр, пресс-секретарь НБА, напомнил Джордану, что он включил его в свою символическую сборную.

"Напрасно, - ответил Майкл, - я не собираюсь здесь выкладываться. Устал за сезон, а теперь можно и отдохнуть". В первом матче Джордан действительно позволил себе расслабиться. На следующий день Макинтайр, встретив его, сказал ему, что раз он сам отстраняется от дел, то он нашел ему замену. "И кого же?" - спросил Джордан.

"Карла Мэлоуна", - ответил Макинтайр. "Ну, вы переборщили", заметил Джордан. "В этом эпизоде был истинный Майкл, - вспоминал Макинтайр. - Я специально сыграл на его самолюбии, и он тут же взорвался. На следующий вечер в матче с какой-то слабой латиноамериканской командой он набрал около 40 очков".

Конечно, быть включенным в "Дрим Тим" означало великую честь для любого игрока. В жилах лучших баскетболистов США в то время текла не кровь, а спортивный азарт. На предолимпийских тренировках, проходивших в Ла-Джолле (Калифорния), Майкл Джордан встретился с Клайдом Дрекслером, с которым они соперничали всего лишь несколько недель назад во время финальной серии чемпионата НБА 1992 г. Подобно многим игрокам лиги, Майкл не упустил случая поиздеваться над недавним противником. Ведя мяч по площадке, он приговаривал: "Ну что, надрал я тебе задницу? Повторим снова?.. Может, сегодня, Клайд, тебе повезет больше?.. Не забывай про броски из трехочковой зоны, Клайд, это твое секретное оружие!"

Чарльз Баркли, тоже игрок сборной, попросил Майкла оставить свои шуточки: как-никак они все сейчас товарищи по национальной команде и нечего бередить друг другу старые раны. Джордан замолчал, но тренеры заметили, что в единоборствах с Дрекслером он во что бы то ни стало стремится одержать верх. Вдруг в следующем году "Буллз" снова встретятся с "Портлендом" в финале чемпионата НБА. Так что пусть Клайд не думает, что поражение его команды - чистая случайность. Майк Крыжевски, один из тренеров "Дрим Тим", уловил ход мысли Джордана и удивился: на носу - Олимпиада в Барселоне, а этот парень уже думает о финале следующего сезона.

Уже после возвращения из Испании Майкл радостно сообщил тренерам "Буллз", что Клайд Дрекслер появился на одной из тренировок, по ошибке надев два левых ботинка. Переобуваться он не стал - так и играл. Джордан, всегда стремившийся нащупать психологическую слабинку у своих потенциальных соперников, с удовольствием эту мелочь подметил. Рассеянность - признак волнения.

Тренеры олимпийской сборной США не могли нарадоваться на своих подопечных. С каждым днем команда сплачивалась все больше и больше. Конечно, случались и перебранки, но не они решали дело. Буквально все игроки испытывали чувство гордости за свою команду, в которой собрались лучшие из лучших баскетболистов на свете. Чувство локтя перевешивало личные амбиции. Парни старались не для себя и на время даже забыли об интересах своих клубов. Главное для них было достойно продемонстрировать всему миру, что такое НБА и настоящий профессиональный баскетбол. И конечно, все помнили, кто вытащил НБА с задворок спорта, где ею не интересовались ни корпоративные спонсоры, ни телевизионные магнаты, и обеспечил ей огромную популярность и финансовое благополучие. Это чудо сотворило поколение игроков, которое можно назвать поколением Ларри Бёрда, Мэджика Джонсона и Майкла Джордана.

Конечно, тренеры сборной испытывали некоторое волнение. Спорт есть спорт, и здесь полной уверенности в успехе быть не может. Ну, победят парни Анголу или Германию, а покажут ли они тот уровень игры, на который рассчитывают их соотечественники, следящие за матчами из-за океана? Перед отъездом в Европу тренеры подобрали для своих подопечных спарринг-партнеров - команду "Всех Звезд" американского студенческого баскетбола. Там подобрались талантливые ребята, которые через год должны были прийти в НБА. Среди них особенно выделялись Крис Уэббер из Мичиганского университета, Джамал Машберн из университета штата Кентукки, Анферни Хардуэй из Мемфисского университета, Родни Роджерс из университета в Уэйк-Форест и Аллен Хьюстон, великолепный снайпер из университета штата Теннесси.

Тренерами студенческой сборной были Рой Уильямс и Джордж Ревеллинг. Профессионалы провели первый матч довольно вяло и показали скучную игру. Студенты же проявили настоящий спортивный азарт, старались вовсю и победили со счетом 58:52. Причем Хьюстон совершил семь точных бросков из трехочковой зоны. Профессионалы вполне заслужили это поражение, но студенты после матча повели себя бестактно, нарушив заповеди баскетбольной этики, согласно которой каждый должен знать свое место в спортивной иерархии. Ребята, разгоряченные победой, устроили на площадке людоедские пляски и отпускали в адрес соперников фамильярные издевательские шутки.

Рой Уильямс испытывал за них неловкость. Вечером того же дня, играя в гольф с Джорданом, Чаком Дейли, Чарльзом Баркли и Джоном Стоктоном, он решил извиниться за бестактное поведение студентов. "Никогда не подумал бы, что наши ребята окажутся хвастунишками и будут нести всякую чушь", - сказал Уильямс Джордану, которого он тренировал, когда тот был еще студентом. "Не волнуйтесь, уважаемый тренер, - успокоил его Майкл. - Завтра мы дадим им хороший урок". На следующий день, не успел еще судья вбросить мяч в игру, как Майкл Джордан, тыча пальцем в сторону Хьюстона, заявил: "Сегодня ему не удастся повторить семь вчерашних бросков". После чего наглухо прикрыл парня, не давая ему свободно вздохнуть. В конце первой половины встречи Джордан отправился на скамейку немного перевести дух, а на замену ему вышел Дрекслер. Майкл, кивнув в сторону Хьюстона, напутствовал партнера следующими словами: "Не спускай с него глаз. Клайд, выключи из игры!"

Дальнейшее напоминало избиение младенцев. Вторая половина матча (она длилась 20 минут) завершилась победой "Дрим Тим" с разницей в 38 очков. Потом все согласились поиграть подольше и добавили 10 минут. Конечно, студентов дополнительное время не спасло. Окончательный разрыв в счете достиг 56 очков.

Одним словом, предолимпийская репетиция удалась на славу. Даже если лучшие юные игроки Америки не могут победить "Дрим Тим" (если, конечно, она берется за дело всерьез), то ей никто не страшен. Барселонская Олимпиада превратилась в триумфальное шествие сборной США. Мощная и грозная команда Анголы в самом начале турнира потерпела от нее сокрушительное поражение - 48:116. В полуфинале американцы победили литовцев с перевесом в 51 очко, а в матче за золотые медали выиграли у хорватов с разницей в 32 очка.

Вообще же надо сказать, что настоящие соревнования развертывались не на баскетбольных площадках (американцы были вне конкуренции), а на других фронтах. Я имею в виду состязания двух корпораций - "Найк" и "Рибок". У "Найк" были свои "зафрахтованные" игроки - Джордан, Баркли, Пиппен и другие. А спортивная одежда от "Рибок" была официальной формой олимпийцев. Все участники Олимпиады, даже те, кто имел контракты с "Найк", обязаны были носить одежду и обувь с эмблемой "Рибок". В эпоху битвы крупнейших корпораций за мировой рынок это выглядело, как если бы несколько лет тому назад американских баскетболистов заставили выступать в форме игроков Советского Союза. Спортсмены, связанные контрактами с "Найк", упорствовали. Они не желали рекламировать продукцию злейшего конкурента их спонсоров. Например, Баркли заявлял, что у него "два миллиона причин не надевать кроссовки от "Рибок". Если у него было два миллиона причин, то уж у Майкла Джордана все 20 миллионов. Суперзвезда баскетбольного шоу занял даже более жесткую позицию, чем Фил Найт, которого репортеры замучили вопросами, почему деньги (от контрактов с "Найк") для него дороже патриотизма. "Я думаю, даже Фил не знает, насколько я верный патриот США", обронил как-то Майкл. И поинтересовался у Говарда Уайта: "Как вы думаете, Фил меня поддержит?" В итоге всем пришлось выступать в спортивной форме от "Рибок", но Майкл нашел компромисс - при случае он накидывал на плечи государственный флаг США.

Капитанами олимпийской баскетбольной команды США были великие игроки недавнего прошлого Ларри Бёрд и Мэджик Джонсон. Хотя клубы, за которые они выступали, к 90-м гг. сникли, да и сами они к тому времени сдали, тем не менее они пользовались в мире баскетбола огромным уважением. И не только благодаря своему индивидуальному мастерству, а и потому, что во многом именно их стараниями для НБА наступила эра процветания. Теперь же главной фигурой американского профессионального баскетбола стал Майкл Джордан, обладатель двух чемпионских титулов и, безусловно, лучший игрок НБА. Чак Дейли спросил его, не хочет ли он быть капитаном сборной, но Джордан решительно отказался. "Пусть капитанами остаются эти два старикана", - сказал он, имея в виду Бёрда и Джонсона.

В НБА существовала строгая иерархия. Обладатели чемпионских титулов имели право покрикивать на тех, кто таковых не имел. Бёрд, Джонсон и Джордан этим правом при случае пользовались. В общении между собой чемпионам дозволялось подшучивать друг над другом. Как-то вечером Джордан, Бёрд и Джонсон коротали время в холле барселонского отеля. "Знаешь, - сказал Майкл, обращаясь к Ларри, - когда я бываю в нью-йоркском "Мэдисон-сквер-гарден", всегда захожу в Зал баскетбольной славы. И вот рассматриваю висящие там знамена великих чемпионов... - Майкл тут сделал паузу (ненароком не обидеть бы Бёрда и его знаменитый клуб "Бостон Селтикс"), - и мне становится жаль, что там нет еще одного флага".

Бёрд, трехкратный обладатель чемпионского титула, парировал: "Майкл, поговорим о знаменах, когда и твой клуб станет в третий раз чемпионом лиги". - "Не знаю, Ларри, - сказал Джордан, - грустно все это. Ты был такой великий игрок, а сейчас сидишь в конце скамейки запасных и обмахиваешься полотенцем..."

Затем Джордан обратился к Мэджику Джонсону, который покинул профессиональный баскетбол летом 1991 г., но тем не менее за былые заслуги был включен в олимпийскую сборную. "Ты знаешь, - сказал Майкл, - сейчас стало неинтересно ездить на матчи в Лос-Анджелес. Твой бывший клуб не показывает прежнюю игру. Когда в следующий раз туда прилечу, возьму с собой двух своих детишек. Отлично выспятся на трибунах - их ждет скука смертная. Да, когда ты играл за "Лейкерс", совсем другое дело было". Майкл помолчал и с улыбкой добавил: "Но если вдруг ты вернешься в клуб, я прихвачу с собой только одного парнишку - в знак уважения к тебе".

В тот же вечер Джонсон завел разговор о том, что неплохо бы сыграть на очередной тренировке один на один с Джорданом. Его идею нельзя было назвать удачной. Несмотря на то что Мэджик справедливо считался баскетбольным асом, в игре один на один он никогда не преуспевал и к тому же он не был общепризнанным снайпером.

Услышав его пожелание, Ларри Бёрд вскочил как ужаленный. "Ты в своем уме? - спросил он Джонсона. - К чему позориться. Майкла один на один никто, наверное, победить не может. Смотри на вещи реально!"

В тот вечер Ларри Бёрд находился не в лучшем настроении. Всю последнюю неделю он страдал от болей в спине. Это, конечно, сказывалось на его игре. В матче, который мог стать последним в его жизни, он не набрал ни одного очка. Тем не менее Ларри набрался терпения и провел с Джонсоном "воспитательную работу", объяснив ему, что их время, увы, кончилось. Минуло ни много ни мало 13 лет с тех пор, как они пришли в НБА, чтобы вдохнуть в нее новую жизнь.

Уместно здесь упомянуть о ставшем теперь легендой тренировочном матче, состоявшемся в Монте-Карло. Крошечная кучка зрителей, которым посчастливилось его увидеть, запомнили его как праздничный фейерверк баскетбола. Играли лучшие баскетболисты всех времен и народов, и играли с такой страстью, что дух захватывало. К сожалению, матч проходил за закрытыми дверями, и место для его проведения подобрали не лучшее: Монте-Карло никак не назовешь столицей баскетбола. В зале даже не было табло, где фиксировался счет. Так что по поводу окончательного счета возникли разногласия. Однако всем было ясно, какая команда победила и кто был лучшим на площадке.

Игра проходила не в стиле матча "Всех Звезд", когда оборона действует не жестко, чтобы, во-первых, продемонстрировать зрителям атакующую мощь игроков, а во-вторых, чтобы не нанести соперникам случайные травмы. Как раз наоборот, этот матч по напряженности и самоотдаче всех его участников напоминал решающую игру финальной серии чемпионата НБА. На площадке сражались команды Майкла и Мэджика.

Чак Дейли опасался, что кое-кто из игроков может быть травмирован. Однако другие тренеры, в особенности Ленни Уилкенс, старый соперник Чака, а временно ставший его помощником, считали, что игрокам следует играть жестко и не бояться силовых единоборств. Игроки разделяли их точку зрения. Больше всех за жесткую игру ратовал Мэджик Джонсон. Здесь, в олимпийской сборной, как и у себя в свое время в "Лейкерс", Джонсон был не просто игроком, а одним из тренеров. Наставники сборной внимательно прислушивались к его советам и постоянно с ним консультировались.

Дейли все же побаивался, что игроки зря потратят на внутрикомандную встречу столько сил, азарта, страсти и "перегорят". Поэтому на такой вариант согласился неохотно. Сами же баскетболисты, которым надоели облегченные тренировки, соскучились по настоящей игре и рвались в бой, хотя бы и против "своих". С самого начала лидерство захватила команда Джонсона. Как утверждают некоторые, она повела со счетом 14:2 (впрочем, говорят также, что счет был поначалу 14:0). Партнерами Джонсона были Крис Маллин, Чарльз Баркли, Дэвид Робинсон и Клайд Дрекслер. За команду Джордана выступали (кроме него, естественно) Патрик Юинг, Карл Мэлоун и Скотти Пиппен.

Как вспоминают немногочисленные очевидцы, первым словесную перебранку на площадке устроил, судя по всему, Мэджик Джонсон. Но не все с этим согласны. Например, Джош Розенфельд, отвечавший в клубе "Лейкерс" за связи с общественностью, считал, что Джонсону хватило бы ума не заводить свару: ведь он отлично понимал, какая ответная реакция будет у Джордана. Розенфельд утверждал, что зачинщиком перебранки был известный скандалист Чарльз Баркли. Джонсон же как раз хотел остановить его, сказав при этом: "Прекрати насмехаться над Майклом, в конце концов, ты опекаешь не его". Позднее Джонсон признался немногим репортерам, которых пустили в зал под самую концовку матча, что, сказав эту фразу, он совершил ошибку: Джордан разозлился.

Игра пошла грубая. Баскетболисты соревновались не в тонких комбинациях, а в физической силе. Тон задавал Майкл Джордан. Он полностью взял игру на себя. Получив мяч, Майкл непременно устремлялся к кольцу соперников, перехватывал пасы партнеров Джонсона, а за самим Мэджиком устроил настоящую охоту. При этом он непрерывно поливал бранью и соперников, и "товарищей по команде". В какой-то момент матча все его броски подряд оказались точными и он набрал 12 очков без единого промаха (впрочем, некоторые очевидцы считают, что Майкл набрал в те минуты 16 очков). Джонсон тоже разгорячился. Когда команда Джордана получила право на штрафные броски, Мэджик не выдержал и закричал судьям: "Это что, чикагский стадион? Почему вы подсуживаете в пользу парней из "Буллз"?" - "Я тебе скажу, что это такое! - прокричал ему Джордан. - Это 90-е, а не 80-е годы". Игра обострилась, страсти накалялись. Крыжевски, внимательно наблюдавший за игроками всю последнюю неделю, представлял, что они выложатся в этом матче полностью, но такого накала эмоций, такой самоотдачи он от них не ожидал. Невольно на ум ему пришло сравнение. Словно бы сидишь дома и слышишь, как на улице бушует ураган. Затем из любопытства открываешь дверь, и зрелище предстает более ужасное, чем ты ожидал. Чак Дейли, сидевший у лицевой линии, выглядел напуганным и расстроенным. Как он считал, тренировочный процесс вышел из-под его строгого контроля, и сейчас случится нечто ужасное. Не дай бог, кто-нибудь из вверенных ему звезд получит травму.

Команда Джордана сравняла счет, а потом вышла вперед, выигрывая 10 очков. До конца встречи оставались считанные минуты. Джордан готовился совершить два штрафных броска, когда Крыжевски прокричал в его адрес слова, типичные для тренера, желающего подбодрить игрока: "Не спеши, времени еще достаточно". Майкл, разозлившись, стукнул мячом об пол и ответил: "К черту все! Времени не осталось. Игра окончена". После чего оба раза промазал. Но его команда все равно победила - 36:30. По окончании матча Дейли наконец-то мог с облегчением вздохнуть. Вошедшие в раж игроки хотели, чтобы тренер назначил дополнительное время, но он сказал, что с него хватит и того, что успел насмотреться. Дейли вполне был искренен: он воочию убедился в том, что его команда готова к олимпийским баталиям. Даже более чем готова.

После матча Ян Хаббард, один из немногих журналистов, присутствовавших на нем, спустился на площадку побеседовать с игроками. Джордан все еще не остыл после игры, но нашел в себе силы подурачиться. Дело в том, что в последнее время, снимаясь в роликах, рекламирующих прохладительные напитки, он переключился с кока-колы на "Гэторейд". И вот сейчас, стоя у лицевой линии и пародируя самого себя, он держал в высоко поднятой руке бутылку этого напитка и высокопарно произносил: "Иногда меня одолевает мечта..." Что и говорить - он наслаждался этим моментом, понимая, что он на площадке был лучшим среди лучших. А в 30 ярдах от него сидел уставший Мэджик Джонсон и рассказывал репортерам: "Мы переборщили. Не надо было так злить Майкла. Ни к чему эти словесные перепалки. Что ж, сами виноваты".

Ян Хаббард подошел к Джордану. "Вы считаете, что должны всегда выигрывать, не так ли?" - спросил он Майкла.

Майкл, расплывшись в своей знаменитой лучезарной улыбке, ответил: "Пытаюсь сделать из этого привычку".

Глава 25

Чикаго; Финикс, 1992-1993 гг.

К осени 1992 г. "Дрим Тим" завершила свою миссию. Впрочем, не совсем. Журналисты, освещавшие события в НБА, разделили историю лиги на две эпохи - ту, что предшествовала созданию чудо-команды, и ту, что последовала за ее исчезновением. Дэвид Стерн с жаром взялся за поиски юридических лазеек для успехов игроков НБА на ниве коммерции, а заодно немало сделал, чтобы баскетбол сравнялся по популярности и окупаемости с другими видами профессионального спорта. Американские баскетболисты-профи стали самыми популярными в мире спортсменами. В таких городах, как Барселона, они, конечно, были более известны, чем их соотечественники-бейсболисты или футболисты (речь идет, разумеется, о профессионалах американского, а не европейского футбола). Баскетбольные звезды США стали фигурами международного масштаба, чему немало способствовали бесчисленные рекламные ролики с их участием. Благодаря их гигантскому росту и темному цвету кожи они были легко узнаваемы. В Барселоне они пользовались такой популярностью, что жизнь в Олимпийской деревне была им не в радость. Их осаждали не только толпы туристов и болельщиков - поглазеть на них приходили и другие спортсмены-олимпийцы из разных стран. Соответствовало ли такое почитание идеалам, провозглашенным олимпийским движением, - вопрос спорный, но факт остается фактом. Игроки баскетбольной сборной США не могли спокойно ходить по Барселоне. Даже Джону Стоктону, не подходившему под стереотипы звезд НБА (он не отличался гигантским ростом и к тому же был белым), поклонники не давали проходу.

Порой складывалось впечатление, что НБА добилась успеха за неестественно короткие сроки. Ее финансовое благополучие, наступившее столь быстро, напоминало перевернутую пирамиду. Конечно, в лиге постоянно было 5-6 клубов экстра-класса, но их процветание не основывалось на прочном фундаменте. За последние 30 лет число клубов входящих НБА, резко увеличилось, но по-настоящему хороших, крепких команд было явно недостаточно. Не многие клубы могли похвастаться тем, что за них выступают, по крайней мере, три первоклассных игрока. Немало было команд-середнячков, поэтому большинство календарных матчей не представляли интерес для зрителя. Вершину НБА занимали несколько очень хороших клубов, ниже располагалась внушительная группа середнячков, а у самого подножия прозябали несколько безнадежных неудачников с очень слабым составом. В результате многие матчи не оправдывали ожидания болельщиков. Это все равно как вам в ресторане вместо бифштекса подадут лишь шипящую сковородку.

Пытаясь спасти положение, на авансцену вышли специалисты по маркетингу. Во многих городах проходные матчи обставлялись как финалы НБА. В спортзалах царил оглушающий шум - но не гул возбужденных болельщиков, а шумы искусственные, усиленные многочисленной электронной аппаратурой. Надо было подсластить пилюлю зрителям - да, матч неинтересный, но атмосфера праздничная. Представьте себе, что вы присутствуете на концерте популярной рок-группы и шоу должно продолжаться.

Не отставали в модных новшествах и в Чикаго. Зрителей, приходивших на матчи в недавно открывшийся новый Дворец спорта "Юнион Центр", ждало нечто большее (а может, нечто меньшее), чем баскетбол. Казалось, администрация дворца считает, что новому поколению болельщиков, в отличие от старожилов, когда-то осаждавших старый "Чикагский стадион", сама игра не слишком интересна. Поэтому на полную мощность включалась музыка, а пока игроки сидели в своих раздевалках, на площадке устраивались забавы для зрителей. Трехлетние малыши соревновались в велосипедных гонках. Демонстрировали трюки акробаты. Или вытаскивали на площадку какого-нибудь болельщика, завязывали ему глаза, он вертелся волчком, пока у него не начинала кружиться голова. Потом повязку с глаз снимали, и бедолага пытался забросить мяч в кольцо. Если ему это удавалось, он получал приз.

По ходу матча, в перерывах, на площадку выскакивали девушки в легкомысленных нарядах и демонстрировали эротические (по мнению хореографов) танцы. Болельщики, лишенные слуха и голоса, соревновались в пении. Устраивались электронные игры типа погоня за ватрушкой или пончиком. Боб Райан, журналист из газеты "Бостон Глоб", пораженный тем, что во время матча "Бостона" и "Атланты" многие болельщики покинули зал, не дожидаясь овертайма, написал, что сегодняшнему зрителю интересней увидеть свое изображение на экране "Джумботрона", нежели посмотреть захватывающую концовку напряженного баскетбольного матча. Райана также удивило, что с такой помпезностью и безвкусицей проводятся не только календарные встречи откровенно слабых команд, но и матчи финальных серий.

Наблюдательные журналисты подметили, что с переносом матчей из "Чикагского стадиона" в "Юнион Центр" "Буллз" несколько сдали в игре. И Майклу Джордану, и его партнерам не нравилось освещение на новой спортивной арене. Но главное - они привыкли к старому помещению. Именно там они чувствовали себя как в родных стенах, а отсюда - тем преимущества, которые им давали домашние матчи. Старый стадион наводил ужас на соперников "Буллз" и даже на судей настолько неистовствовали чикагские болельщики. Рев на трибунах стоял такой, что, как говорил Дик Мотта, можно было протянуть руку и пощупать его.

Публика, приходившая в "Юнион Центр", была побогаче (билеты на новом стадионе стоили дороже) и вела себя гораздо тише, поскольку не слишком хорошо разбиралась в тонкостях баскетбола. "Буллз" по-прежнему продолжали выигрывать матч за матчем. Но шум на трибунах все же создавался искусственно.

Получившие популярность рок-звезд и огромные заработки, игроки невольно отдалились от людей, с которыми были традиционно связаны. Еще лет десять назад большинство команд летало коммерческими рейсами, и в пути их сопровождала ватага репортеров, хотя и летевших экономическим классом. Игроки и журналисты вместе останавливались в одних отелях, сидели за одними столиками в закусочных, вместе ехали в автобусе из аэропорта в отель или из отеля на стадион. Баскетболисты и репортеры относились друг к другу с взаимным уважением. Сейчас все изменилось. Команды стали летать чартерными рейсами, что в принципе с точки зрения комфорта неплохо. А вот у журналистов денег на такие рейсы не было. К тому же их стали реже пускать в автобусы, идущие из отеля на стадион. Связь спортсменов с прессой значительно ослабла. На пресс-конференциях у серьезных спортивных журналистов их "хлеб" отбивали юркие радиорепортеры, являвшиеся туда толпами. В общем, доступ пишущей братии к игрокам сильно затруднился.

В сегодняшней НБА сохранить, закрепить, развить успех значительно сложнее, чем впервые его добиться. На дальнейшем пути победителя расставлено множество ловушек, а все вокруг ожидают от него еще больших свершений. Чем больше выигрывает клуб, тем труднее ему сохранить успехи. И дело не только в том, что соперники горят желанием уничтожить везунчика. Угроза таится и внутри самой команды-триумфатора. В современном спорте успешные выступления, вопреки распространенному мнению, не дают победителям ощущения внутренней гармонии. Каждому хочется заслужить новые титулы и почести, добиться все более широкого признания. Честолюбие порой ослепляет спортсмена. Громкая слава становится его идеей-фикс. Пэт Райли довольно точно назвал этот синдром "болезнью непомерных ожидании".

Болезнь эта не нова, но в 70-е гг. с ней как-то справлялись. Тогда не было независимых агентств и игроков, которые являлись своими же независимыми агентами. Так что профессиональные баскетболисты целиком находились во власти владельцев клубов, а суммы их контрактов определялись исключительно менеджерами. Новое трудовое законодательство в области спорта нарушило стабильность составов команд. В поисках более высоких заработков игроки спокойно кочевали из клуба в клуб. Агенты, представляющие их интересы, стали более влиятельными фигурами, чем тренеры и владельцы клубов. В центральных офисах клубов теперь ищут расположения со стороны звезд. Осложнились отношения между игроками одной и той же команды - каждому хочется урвать побольше славы и денег. Костяк команд трудно складывается. Редко случается, когда в клуб почти одновременно приходят 5-6 высококлассных баскетболистов, которые бы играли вместе несколько лет. Тот факт, что ключевые игроки вчерашних чемпионов - "Селтикс" и "Лейкерс" - на протяжении всей своей спортивной карьеры сохраняли верность своим клубам, теперь уже стал вызывать удивление.

У "Буллз" были специфические трудности. За них выступал уникальный игрок - Майкл Джордан, и любой из его партнеров обречен был оставаться в его тени, а это мало кому из хороших баскетболистов может понравиться.

Майкл Джордан, благодаря своему таланту и привлекательному имиджу, а также постоянным съемкам в рекламных роликах, давно стал не просто знаменитым спортсменом, а самым известным в мире американцем. По международной популярности его можно было сравнить, пожалуй, только с английской принцессой Дианой. И слава Джордана, как и слава Дианы, стала каким-то монстром. Чем большего успеха добивался Майкл, тем большего прогресса от него ожидали. Он смело принимал новые вызовы, бесконечно совершенствовал свое мастерство, а монстр тем временем обретал угрожающие размеры. Ведь Джордан теперь состязался не со своим братом Ларри или с Лероем Смитом, как в юности на заднем дворе. И не с Патриком Юингом, как в колледже. И даже не с Мэджиком Джонсоном или Исайей Томасом, когда он уже стал профессионалом. Сейчас он обрел самого страшного противника, которого можно только вообразить, - самого себя. Его достижения в минувшем сезоне как бы зачеркивались, на следующий сезон перед ним ставили новую планку.

Бесконечные требования рекламировать продукцию различных корпораций, позировать для фото на обложках журналов, олицетворять собой героя нации - этот монстр в конце 80-х - начале 90-х гг. стал преследовать многих суперзвезд НБА. И только такие целеустремленные люди, как Майкл Джордан, умевшие сконцентрироваться на самом важном, могли выдержать столь нелегкие испытания. Каждый новый знакомый Майкла, казалось, хотел от него что-то получить. Одни руководствовались вполне добрыми намерениями, другие стремились к своим эгоистическим целям. Каждый телефонный звонок означал какую-нибудь просьбу и далеко не всегда вызывал у Джордана желание выполнить ее, хотя иной раз это сулило ему миллион долларов. Менее умного и волевого молодого человека монстр мог бы без труда сожрать.

Но Майкл был не из таких. Возможно, впрочем, монстр со временем сказался на его характере. Если в юные годы Джордан встречал в штыки все, что ему было не по душе, то, повзрослев, он смотрел на мир более цинично и в отношениях с людьми стал более бесцеремонным. Он отличался завидной проницательностью и легко угадывал, чего от него на самом деле хотят. Вот Фил Джексон - тот вел себя по отношению к Майклу предельно тактично. Он никогда не просил у него автографа, или майки с дарственной надписью, или участия в торжествах в средней школе, где учились его дети. Единственное, о чем Джексон просил Джордана, так это чаще делиться мячом с партнерами.

У Майкла был счастливый дар, он понимал, что истина лежит в самом баскетболе, а все, что вокруг него, мишура. А в то же время многие талантливые баскетболисты искренне верили в мифы, раздуваемые вокруг игры и их самих. Джордан, с его незаурядным умом и умением сдерживать свои эмоции, стойко переносил тяготы суперзвезды. Хотя ноша всяческих ненужных обязательств и обременяла его, он находил утешение в самой игре, баскетбол был для него настоящей отдушиной, глотком свободы. Тренировки и матчи - самое большое удовольствие в этой жизни. Здесь он отгораживался от мира и следовал зову своего сердца. Конечно, Джордану приходилось трудно, но его партнерам - еще труднее. Они находились в довольно странном положении - вместе с ним они оказывались в центре внимания, но в то же время оставались в его тени. Лучи славы лишь скользили по ним, и, как ни горько это было им сознавать, с этим приходилось мириться. Как бы хорошо они ни играли, всеобщее внимание никогда к ним не будет приковано.

Некоторые игроки "Буллз" воспринимали свою ущербность достаточно спокойно, инстинктивно понимая капризность и переменчивость спортивной славы. Джон Паксон, человек мудрый и набравшийся жизненного опыта, однажды покупался в ее лучах, но быстро понял ее изъяны. Став на какое-то время знаменитостью, он почувствовал себя некомфортно - Джон предпочитал обычную жизнь простого человека. К своему ужасу, он заметил, что его известность доставляет ему немало неприятностей, и обнаружил, что, к сожалению, он начинает к ней привыкать. Джон приучился находиться в центре всеобщего внимания, строить из себя человека, приятного во всех отношениях, приветливо встречать каждого навязчивого незнакомца, подходившего к нему в ресторане. В конце концов, он отметил про себя, что именно с незнакомцами он более любезен, чем со своими родственниками. Поняв иллюзорность своего существования, Паксон стал раздражаться по любому поводу.

Из игроков "Буллз" лучше всех умел справляться со сложностями звездной судьбы Скотти Пиппен. "Скотти предпочитает быть вице-президентом, а не президентом", - сказал о нем Гэри Пейтон из клуба "Суперсоникс". Пиппен действительно предпочитал роль талантливого партнера роли суперзвезды. Впрочем, иногда, действуя на подхвате у Джордана, он испытывал раздражение, что немудрено, учитывая требовательность Майкла к своим партнерам. К тому же, даже когда Скотти в составе "Буллз" завоевал чемпионский титул, он боялся, что Майкл все равно будет неудовлетворен его игрой. А шестое чувство подсказывало Пиппену, в чем его недостатки. У Джордана все прекрасно получалось - и не только на баскетбольной площадке. Он умел общаться и с прессой, и с рекламодателями. Пиппен же в этом отношении был неумехой. Если на площадке он не намного уступал Джордану, то вне нее не мог даже с ним сравниться. Майкл был, казалось, рожден, чтобы раскованно вести себя и толково излагать свои мысли под прицелом телекамер. Скотти в подобных ситуациях терялся.

Пиппен не особенно жаловал многочисленных имиджмейкеров. Когда толпы журналистов врывались в раздевалку "Буллз", то досужие репортеры знали заранее, что из Скотти выбить что-либо ценное вряд ли им удастся. Он не любил делиться информацией. Зато охотно делился мячами с партнерами. Если какой-либо из игроков клуба несколько раз промахивался по кольцу, Джордан больше не пасовал ему, а Пиппен прощал товарищам промахи и еще усердней снабжал их мячами. Джексон был убежден, что причина такой щедрости Скотти кроется в его детстве. Пиппен, выросший в многодетной и бедной семье, привык с ранних лет делиться с братьями и сестрами последним куском.

Уколы со стороны прессы Скотти почувствовал с самого начала своей профессиональной карьеры. Как зрелый игрок он формировался уже в Чикаго, то есть на виду у всех. Если Майкл Джордан пришел в профессиональный клуб, пройдя великолепную школу "Каролины", где его не только научили тонкостям игры, но и приготовили к самостоятельной жизни, то Пиппен, бедный деревенский парень без должной спортивной подготовки, в большом городе поначалу чувствовал себя неуютно. Чтобы выглядеть более интеллигентным, он даже носил очки с плоскими, без диоптрий, стеклами - со зрением у него было все в порядке.

Неотесанный парень, Скотти внезапно стал богатым и известным. Подобные ситуации опасны, а в Чикаго полно соблазнов. Как и многие новички НБА, Пиппен перед искушениями большого города не устоял. Он и его ближайший друг Хорас Грант, начавший выступать за "Буллз" в том же сезоне и имевший сходную со Скотти биографию, напоминали, как заметил один из менеджеров клуба, мальчишек, попавших в крупнейший в мире кондитерский магазин. В связях с женщинами Пиппен не придерживался общепринятых моральных норм. Однажды сразу две его возлюбленные одновременно подали судебные иски против него на установление отцовства. Кроме того, он был задержан полицией нашедшей в его машине незарегистрированный пистолет. Но Пиппен постепенно взрослел, приспосабливался к новой жизни, а главное - год от года получал все большее удовольствие от игры. Мало кому из игроков НБА баскетбол доставлял столько радости. Когда телевизионные камеры наезжали на скамейку запасных и показывали Пиппена, отправившегося передохнуть, зрители замечали, что Скотти постоянно смеется и обменивается шутками с товарищами. Казалось, он только что пережил самый радостный момент в своей жизни.

Однажды кто-то попросил Фила Джексона охарактеризовать Пиппена одной короткой фразой. Тренер "Буллз" незамедлительно ответил: "Воплощение радости от баскетбола". Но когда дело происходило не на площадке, а, например, в раздевалке, где происходили беседы с журналистами, на лице Скотти как бы появлялась маска. Он, разумеется, отвечал на вопросы репортеров, но подтекст его ответов был ясен: "Пожалуйста, оставьте меня в покое". Со временем журналисты отстали от него.

Пиппен не завидовал Джордану, находившемуся в команде на особом положении. В первые годы их совместных выступлений за "Буллз" Скотти чувствовал, что Майкл (очевидно, в воспитательных целях) сдержанно отзывается о его успехах, но это его особенно не волновало. В отличие от своего друга Хораса Гранта, который недолюбливал Джордана, считая, что он много мнит о себе, Пиппен смотрел на вещи реально. Да, Майкл на голову выше его, но они в одной команде, и надо самому подтянуться. В первые годы их совместной карьеры Майкл часто ругал Скотти на тренировках, но тот был достаточно умен, чтобы терпеливо переносить его придирки. Что ж, у Джордана стоит поучиться и как играть, и как вообще вести себя в жизни.

Попав в "Дрим Тим", Пиппен наконец-то обрел статус суперзвезды. До барселонской Олимпиады он демонстрировал игру самого высокого уровня и превосходил многих членов олимпийской сборной США, репутация которых была раздута рекламной шумихой. По мнению Чака Дейли, Скотти уступал в мастерстве только Майклу Джордану и играл на одном уровне с Чарльзом Баркли. Выступление Пиппена на Олимпиаде поразило всех, включая Джордана и Дейли. "Понять, насколько хорош игрок, можно только проведя с ним несколько тренировок, - сказал впоследствии Дейли, - но Пиппен в Барселоне меня потряс. Я успел поработать с ним до этого, но такого не представлял. Уверенность в себе, безупречная игра что в обороне, что в нападении - никто, наверное, от него этого не ожидал".

Пиппен удивил даже Джордана, игравшего с ним вместе несколько лет. Когда Майкл прибыл на предолимпийские сборы, он беседовал с тренерами сборной по поводу достоинств и недостатков тех или иных игроков. Было очевидно, что он не был слишком уверен в Пиппене. Мо, когда Джордан вернулся из Барселоны в Чикаго, он с восторгом рассказывал Филу Джексону об игре Скотти. Очень хорошо, сказал он своему тренеру, что весь мир увидел, насколько он хорош. "Скотти прибыл в Барселону как просто хороший, но не выдающийся игрок. Никто не подозревал даже, на что он реально способен. А когда он начал играть - и на тренировках, и в турнирных встречах, оказалось, что он лучший защитник сборной. Сильнее Клайда, Мэджика и Стоктона. Хорошо, что его игру видело столько людей".

Если Пиппен мирился с тем, что ему приходилось быть всегда в тени Джордана, то Хорас Грант, находившийся в таком же положении, воспринимал это весьма болезненно. Особый статус Джордана в клубе его постоянно раздражал. Хорас считал, что руководители и тренеры "Буллз" его недооценивают. На площадке этот ловкий, быстрый, высокорослый парень выполнял в основном черновую работу. Отчаянно сражался в защите с соперниками, даже превосходившими его в росте. Непрерывно трудился под щитами. Но черновая работа не бросается в глаза, поэтому роль Хораса в команде при всей ее полезности, была незаметной.

Как полагали некоторые тренеры "Буллз", главная проблема Гранта заключалась в том, что он - в отличие от того же Пиппена - не успел толком сориентироваться в мире современного спорта и многого в нем не понимал. Ведь ни одному здравомыслящему игроку не пришло бы в голову тягаться с Джорданом в славе и известности. Не понимал Грант и того, что особым статусом наделили Майкла не Фил Джексон и не менеджеры клуба. Это дар Божий, и тут ничего не поделаешь. Даже если сам Джордан захотел бы от своего статуса избавиться, он оказался бы бессилен. В клубе заметили, что в Хорасе поселился болезнетворный вирус черной зависти.

Когда Гранта выбирали на драфте, Джордан высказывал сомнения относительно его кандидатуры. Позже, когда тот уже стал выступать за клуб, Майкл говорил, что новое приобретение "Буллз" неудачное. Стало ли его мнение известно Гранту, сказать трудно. Но так или иначе Хорас затаил злобу на Майкла.

В 1991 г. после первой победы "Буллз" в чемпионате НБА команда была приглашена в Белый дом на встречу с президентом США Джорджем Бушем-старшим. Незадолго до торжественного события Джордан, обедая вместе с Грантом, сказал ему, что не пойдет на это скучное мероприятие и лучше поиграет в гольф. Хорас воздержался от советов и промолчал. Но уже в Белом доме, где отсутствие Майкла вызвало шок, Грант, воспользовавшись ситуацией, прилюдно осудил его поступок. Узнав об этом, Джордан пришел в ярость. Если Хорас считал его поведение вызывающим, то должен был прямо сказать ему это за обедом, а в Белом доме ему следовало бы помалкивать в тряпочку.

Во время первых же тренировок перед началом очередного сезона осенью 1992 г. выяснилось, что Грант настолько не в своей тарелке, что может уйти из клуба. В тренировочном лагере Джексон часто задавал игрокам упражнение, которое он называл "бегом по-индейски". Игроки бежали гуськом, а когда тренер давал свисток, то бежавший последним должен был обогнать всю цепочку и возглавить ее. Упражнение трудное: то бег трусцой, то мгновенный спринт. Джордана и Пиппена тренер освободил от этих нагрузок: они еще полностью не восстановили силы после Олимпийских игр в Барселоне. Остальные исправно выполняли указания тренера, но Грант посередине "игры в индейцев" вдруг взорвался: как же - эти два мушкетера прохлаждаются, а он должен бежать и бежать. Джексон пошел в раздевалку успокаивать его. Поведение Гранта он воспринял как предвестие больших неприятностей.

Если бы дело было только в капризах Гранта, это еще полбеды. Но у команды появились более серьезные и масштабные проблемы, опять-таки, как это ни парадоксально, вытекающие из ее успешных выступлений. Они наметились и ранее - еще в конце 80-х гг., когда "Буллз" безуспешно боролись за чемпионский титул. Но когда клуб стал знаменитым, пресса, никогда не упускавшая из своего поля зрения Джордана, заметила, что вокруг него происходит что-то не то. В принципе внутрикомандные трения были свойственны любому клубу, но конфликты решались между самими игроками - руководство оставалось в стороне. Позже, когда в стане "Буллз" наметились серьезные разногласия, ставшие достоянием общественности, кто-то из репортеров спросил Фила Джексона, с чего все началось. Он объяснил, что роковой ошибкой оказалась книга. Дело в том, что после того как чикагцы стали в 1991 г. чемпионами, Сэм Смит, репортер "Чикаго Трибьюн" и большой любитель сенсаций, написал книгу, посвященную обзору игр того сезона и названную им "Правление Джордана". В начале сезона 1991/92 г. книга поступила в продажу. Смит, толковый и работоспособный журналист, освещал дела в чикагском клубе на протяжении трех лет и всю его подноготную прекрасно знал. Его книга, которой зачитывались баскетбольные болельщики, видящие в Джордане своего кумира, тем не менее стала первой попыткой развенчать миф о Майкле. Как оказалось, Джордан не во всем был безупречен. Он слишком придирался к партнерам и чересчур заботился о своем имидже, созданном рекламодателями. Смит обошелся без прикрас и сделал акцент на нетерпимости Майкла по отношению к своим партнерам.

По сути дела, Смит не совершил большого открытия. Многие репортеры, гоняющиеся за сенсациями, подмечали, что в "Буллз" (собственно говоря, как и во всех клубах) на протяжении длительных изнурительных сезонов между игроками часто возникают трения. Не случайно великие игроки редко дружат с такими же великими их одноклубниками. Ревность диктует свои законы. Некоторые баскетболисты не терпят партнеров, сохраняющих дружеские отношения с владельцами клубов. Так, Карим Абдул-Джаббар не мог простить Мэджику Джонсону, что он закадычный приятель Джерри Басса. Во многих командах трения возникают в результате сплетен жен игроков. Короче говоря, Смит мог бы написать аналогичную книгу о подковерной жизни любого клуба, но она бы не стала сенсацией. Но в данном случае речь шла о команде, за которую выступал сам Майкл Джордан, а это кое-что да значило. Разумеется, эта книга мгновенно стала бестселлером. Многие, правда, не заметили в ней иронические нотки, Смит намеренно преувеличивал людскую зависть к Майклу Джордану. Информацию автор черпал из рассказов Хораса Гранта, Фила Джексона и Джерри Рейнсдорфа. В книге многое говорилось об интригах внутри клуба, о тайном соперничестве среди игроков, о, если так можно выразиться, расслоении команды. В общем, читатели узнали многое, о чем и не подозревали.

Хотя Майклу Джордану эта книга и не понравилась, он прекрасно понимал, что критические стрелы в его адрес, появившиеся в печатном издании, все равно что слону дробина. Главное - телевидение, которое всегда было благосклонно к нему и создавало его привлекательный имидж. А какие-то интриги внутри клуба ничего не значили, для публики было важнее то, что "Буллз" продолжали свою победную серию. А вот Джерри Краузе воспринял книгу Смита как личное оскорбление: ведь в ней подробно рассказывалось о его трениях с игроками, особенно с Джорданом и Пиппеном, о том, как баскетболисты насмехались над ним. Да и без книги Краузе страдал комплексом неполноценности. Говоря по правде, он очень многое сделал для процветания клуба, и ему, конечно, было обидно, когда телевизионные камеры, наезжавшие на лицевую линию, скользили мимо него, генерального менеджера, целясь лишь в игроков и тренеров. Краузе не мог этого перенести. В конце концов, это он нашел Фила Джексона, привел его в клуб, назначил на высокий пост, а теперь этот Джексон стал знаменитостью, пресса приписывает ему все заслуги, наперебой трубит, что под его руководством "Буллз" дважды становились чемпионами. А про генерального менеджера все забыли, как будто он вообще не существует.

В общем, Краузе можно было только посочувствовать. И тут - новый удар по его самолюбию - выход из печати книги Смита, где Краузе был представлен в довольно неприглядном свете. Автор, в частности, писал, что игроки откровенно презирали генерального менеджера. Упомянул он и о постоянных конфликтах между Джорданом и Краузе. На чьей стороне был читатель, догадаться нетрудно. Смит, кстати, прошелся еще по некоторым реальным представителям баскетбольного мира. Но "шпильки" в свой адрес они восприняли спокойно, бушевал только Краузе. Не было, наверное, в клубе человека, которого он не измучил бы своими жалобами. Он подчеркнул в книге почти 200 абзацев и отметил на полях: "Ложь!" Потом цитировал их кому-нибудь и не отставал от человека, пока тот устало не соглашался с ним: "Да Джерри, сущее вранье!"

Как-то раз Краузе, поймав в коридоре одного из помощников Джексона, буквально вцепился в него: "Слушай, Сэм Смит обозвал меня неряхой. Ты видел, чтобы я когда-нибудь выглядел неопрятно?" (Заметим в скобках, что Смит прав: Краузе всю жизнь отличался неряшливостью, и его одежда оставляла желать лучшего.)

А однажды Краузе, ввалившись в гостиничный номер Джексона, так достал его своим нытьем по поводу "клеветнических" абзацев, что тренер "Буллз" не выдержал и сказал ему, что он ведет себя недостойно, выглядит в глазах людей посмешищем, между тем как дело не стоит и выеденного яйца. "Джерри, вы должны забыть об этом напрочь", - закончил свою тираду Джексон.

Книга Смита не только углубила брешь между Краузе и прессой, она осложнила взаимоотношения между генеральным менеджером и старшим тренером, а также некоторыми из его помощников. Краузе был убежден, что Смит черпал информацию для своей книги в основном из рассказов помощника Джексона Джонни Баха, и стал давить на Фила, чтобы он избавился от него. Краузе давно испытывал неприязнь к Баху, пользовавшемуся всеобщим уважением и любовью (может, и тут присутствовал элемент зависти?). Бах был талантливый тренер и внес немалый вклад в успех "Буллз". Помимо прочего, он был обаятельный светский человек с широким кругом знакомств. Ветеран Второй мировой войны, Джонни увлекался военной историей, разбирался в ней до тонкостей и вообще был очень начитан. Наверное, из всех тренеров "Буллз" он находился в самых теплых отношениях с игроками, а с Грантом он даже дружил. Когда Джонни повторно женился, Хорас был на его свадьбе шафером.

Бах прекрасно ладил с прессой. Репортеры его любили и уважали за ум и честность, а также за его способность выдать им такую фразу, что она сама просилась в броский заголовок. Дружеские отношения с журналистами - еще одна из причин, по которой Краузе ненавидел Баха. Как он считал, писаки любят Джонни именно за то, что он выбалтывает им закулисные тайны клуба, которые, с точки зрения Краузе, являлись государственными секретами. "Джонни, - говорил Баху Краузе, - помощники тренера могут, конечно, показываться на людях, но при этом им лучше помалкивать".

Краузе не одобрял дружбу Баха с репортерами еще до выхода в свет книги Сэма Смита. А уж когда книга вышла, то уж вовсе ополчился на него, считая его главным источником негативной информации. На самом деле он заблуждался. Отношение игроков и тренеров к Краузе ни для кого не было секретом, и падкому на сенсации Смиту с его острым умом и фантастической работоспособностью не составило труда собрать необходимую информацию и без помощи Баха. Винить нужно было не Джонни, а самого Краузе и, разумеется, Рейнсдорфа, который назначил генеральным менеджером человека, постоянного создающего конфликтные ситуации. Однако процесс выдавливания Баха из клуба начался.

Краузе ополчился заодно и на Джексона, считая его виновным во всей этой заварухе. По мнению Джерри, старший тренер предал его, поскольку позволял игрокам вслух нелестно о нем высказываться. Джексон не вступал в открытый конфликт с Краузе, но чувствовал, что тот явно перегибает палку, вмешиваясь в дела, никак не входящие в его компетенцию. Краузе же полагал, что в его конфликте с игроками Джексон обязан встать на его сторону. Короче говоря, ситуация в клубе накалялась.

Краузе всегда мечтал о том, чтобы его окружали искренне преданные ему люди. Это был для него больной вопрос. Может, из-за того, что в жизни он пробивался с большим трудом. В молодые годы он приучился терпеливо сносить насмешки в свой адрес - в частности, от своих коллег-селекционеров, старался не обижаться, когда во время бесконечных разъездов по стране никто не приглашал его вместе пообедать в придорожных ресторанах. Конечно, Джерри страдал от душевных ран, и тем сильнее он привязался к тем немногим людям, которые не отвергали его, а были добры к нему и ценили его за преданность баскетболу и трудолюбие. Эти люди - а именно Текс Уинтер, Биг Хаус Гейнс, Джон Маклеод и Джонни Дипон (последнего из них Краузе знал еще с давних времен, когда работал бейсбольным селекционером) - могли всегда на него положиться и знали, что он никогда не откажет им в любой просьбе. И действительно, Уинтера Краузе обеспечил пожизненной работой, а сына Гейнса пристроил в "Буллз" селекционером. Краузе был слепо предан Рейнсдорфу, всем направо и налево рассказывал, что во всем спортивном мире нет владельца клуба лучше него. Далеко не все мнение Краузе разделяли, хотя отдавали Рейнсдорфу должное за его проницательный ум и твердый характер.

Краузе плохо разбирался в сложной психологии людей одаренных, к которым нельзя было приложить его однобокие, прямолинейные суждения о верности и преданности. Если он нанимал человека на работу, тот, само собой разумеется, обязан был честно служить ему. Но вот то, что он внутренне испытывает по отношению к своему боссу, - это уже его личное дело. А наивный Краузе хотел большего. Не понимал он и того, что в дрязгах, охвативших "Чикаго Буллз", человек, открыто вставший на его сторону, непременно поссорит себя с остальными, и главное - с игроками. Никак не мог усвоить Краузе и то, что ему не нужно вмешиваться в дела, его не касающиеся, что его "становится слишком много".

Слава богу, что, когда "Буллз" выходили на баскетбольную площадку, трения внутри клуба оставались за кадром. Тем не менее сезон 1992/93 г. выдался для чикагцев трудным. Тренеры почувствовали, что команда устала - как физически, так и морально. Когда сезон только что начался, Картрайт и Паксон еще не оправились после хирургических операций. Пиппена и Джордана мучили старые травмы, к тому же они еще не успели восстановить силы после барселонской олимпиады. В том сезоне чикагцы одержали 57 побед (для сравнения: в предыдущем 67). Напряженный календарь чемпионата НБА и постоянные мысли о том, как бы не расстаться с чемпионским титулом, казалось, подточили моральные силы игроков. Баскетболисты стали раздражительными, часто ссорились друг с другом по малейшему поводу. Однажды, в конце долгой дороги на выездной матч, услышав, что его товарищи что-то недовольно бурчат себе под нос, Майкл Джордан обернулся к ним и сказал: "Ладно, выходим, миллионеры!" Эта его короткая фраза была многозначительна: Майкл напомнил партнерам, что не все в их жизни так плохо, а свои высокие гонорары нужно отрабатывать.

И все же, несмотря ни на что, "Буллз" оставались твердым орешком для любого соперника. Команда отлично играла в матчах самого высокого уровня, очень хорошо проводила выездные встречи и чувствовала себя готовой к сериям "плей-офф". За всю историю НБА никто лучше Майкла Джордана не проводил концовку матчей. Когда до конца встречи оставались считанные минуты и мяч попадал к Майклу, его не могла остановить никакая сверхплотная оборона. Победные броски всегда оставались за ним.

В финальной серии чемпионата, проходившей в 1993 г., "Буллз" встретились с "Финиксом". Первые два матча чикагцам предстояло провести в гостях. Причем Майкла ожидал там друг и одновременно соперник Чарльз Баркли, объявленный самым ценным игроком уходящего сезона. "Финикс" выиграл 62 календарные встречи, на 5 больше, чем "Буллз". Зная заранее, насколько мощно проводит этот клуб домашние матчи в стенах новой, только что построенной спортивной арены, Джексон поставил перед своими игроками задачу постараться выиграть одну из двух встреч. "Нет, - поправил тренера Майкл, - мы летим в Финикс, чтобы выиграть оба матча".

Так и случилось. По мнению Джексона и партнеров Джордана, у Майкла был дополнительный стимул победить: то, что Баркли стал самым ценным игроком сезона, задело его честолюбие. Во втором матче, выступая в стартовой пятерке, Джордан принес своей команде 55 очков - старался, как видно, вовсю. Однако "Финикс", потерпев дома два поражения, не пал духом и в Чикаго одержал победу в двух матчах из трех. "Буллз" снова пришлось лететь в Аризону.

Когда игроки заняли свои места в самолете, вид у многих был понурый. "Казалось, они пришли в морг, - вспоминал Джонни Керр, телекомментатор, приставленный к "Буллз". - Надо было все сомнения оставить дома и не раскисать. Забыть о двух проигранных домашних матчах, будто их и не было - и все тут". И тут в проходе лайнера появился Майкл, забравшийся в самолет последним. Он был в темных очках, на голове его красовалась яркая шляпа под стать еще более яркой спортивной рубашке. Не вынимая изо рта огромную сигару, Джордан процедил: "Хелло, чемпионы мира! Значит, летим в Финикс, чтобы надрать там кое-кому задницу?" Настроение игроков мгновенно изменилось. А дальше всё пошло как по маслу. В шестой встрече перед самым финальным свистком бросок Джона Паксона принес победу чикагцам. А заодно и третий чемпионский титул подряд.

Джордан получил особое удовольствие от матчей с "Финиксом", поскольку ему выпал шанс вступать в единоборство с Дэном Марли, по прозвищу Дэн Гром. Собственно говоря, тот ему ничего плохого не сделал. Дело, как почти всегда, было в Краузе, который чуть ли не боготворил этого игрока и в свое время хотел взять его в клуб во время очередного драфта. Потом, правда, Джерри раздумал, но постоянно расхваливал Дэна, рассказывая всем, какой он великий и разносторонний игрок, как одинаково силен что в нападении, что в защите. Майкл всегда ревниво относился к чужой славе, а слышать похвалы в чей-то адрес из уст ненавистного Краузе - такое было выше его сил. Товарищи Джордана по команде, конечно, заметили, что в матчах с "Финиксом", стоило только Дэну появиться на площадке, как Майкл всеми силами старался обыграть его. Лайонел Коллинз, помощник старшего тренера "Финикса", не знавший о трениях между Краузе и Джорданом, решил даже, что у Майкла какие-то личные мотивы отомстить Дэну Грому. Когда Джордан получал мяч, он совершал дриблинг, проносясь вплотную к Марли, словно хотел ему сказать: "Вот видишь - тебе меня не удержать".

После финального свистка, ознаменовавшего окончание шестого матча с "Финиксом", Майкл подхватил победный мяч, заброшенный в кольцо Паксоном, и высоко поднял его над головой. Товарищи решили, что сейчас Джордан скажет что-нибудь о предстоящей поездке в Диснейленд. Но вместо этого Майкл радостно завопил: "Ну что, Дэн Гром? Мы все-таки надрали тебе задницу?"

на главную
новости биография статистика фото видео пресса разное ссылки гостевая
на верх
Последнее обновление:
Copyright © 1998-2007
Rambler's Top100  Рейтинг@Mail.ru