Air Jordan Воздушный Джордан
главная>разное>книга>  главы 26-30 карта сайта

Дэвид Хэлберстам
Игрок на все времена:
Майкл Джордан и мир, который он сотворил


ОГЛАВЛЕНИЕ
Главы 01-05
Главы 06-10
Главы 11-15
Главы 16-20
Главы 21-25
Глава 26. Чикаго, 1993 г.
Глава 27. Бирмингем; Чикаго, 1994-1995 гг.
Глава 28. Чикаго; Сиэтл; Солт-Лейк-Сити, 1995-1997 гг.
Глава 29. Чикаго, 1998 г.
Глава 30. Чикаго; Индианаполис, 1998 г.
Главы 31-32

Глава 26

Чикаго, 1993 г.

Третий чемпионский титул подряд, завоеванный через год после победы "Дрим Тим" на барселонской Олимпиаде (а лидером этой команды был конечно же Майкл), еще больше способствовал росту славы Джордана, чье имя обросло невероятными легендами. Некоторые считали, что если до Олимпиады он зарабатывал 20 миллионов долларов в год, то после нее - уже 30 миллионов. Никто из деятелей спортивного мира не видел, чтобы кто-нибудь рекламировал различные товары с таким же успехом, как Джордан. Но постепенно у Майкла что-то не заладилось. Он стал пленником своих успехов. Пресс оказался слишком сильным. Джордан ни на день не мог позволить себе расслабиться, передохнуть. Слава лишила его естественной свободы.

Началось все с азартных игр, которые Майкл обожал с юных лет. Заключать пари по любому поводу было его любимым развлечением. Еще в колледже на тренировках он без пари не обходился. Ставки, конечно, были небольшие: точный штрафной бросок - 25 центов. Майкл как-то раз случайно обронил Дину Смиту, что Рой Уильямс задолжал ему бутылку кока-колы. Ничего не понявший Смит спросил Уильямса, что за ерунду мелет Майкл. "А, он имел в виду пари, что мы заключили с ним в ходе вчерашней тренировки", - пояснил Рой.

Позже, когда он стал уже профессионалом, Джордан любил соревноваться в различных видеоиграх с Дэвидом Фальком. Причем вел себя как ребенок. Когда Фальк делал очередной ход, Майкл специально отвлекал его внимание разговорами на серьезные темы.

Джордану всегда и всюду нужна была только победа. Он пристрастился к карточным играм, за которыми баскетболисты "Буллз" коротали время в длинных перелетах. У Майкла были незаурядные математические способности, которые позволили ему быстро стать карточным гроссмейстером. Вскоре тренеры "Буллз" стали предупреждать более молодых игроков, чтобы те не садились играть в карты с Майклом - бесполезное занятие. Но парни не прислушались к советам наставников.

Если Джордану не везло, то он настаивал еще на одной партии в карты или в гольф и не успокаивался до тех пор, пока не выиграет. И дело было не только в его врожденном спортивном азарте - игры давали ему возможность расслабиться, хоть как-то отвлечься от пресса славы. Он словно чувствовал себя под микроскопом, через который его разглядывал поначалу спортивный мир, затем вся нация, а со временем - и большая часть нашей планеты. Сидя в гостиничном номере, он ощущал себя узником неведомого злого волшебника. Поскольку Майкл никуда не мог спокойно выйти, чтобы к нему не бросилась целая толпа, он стал отсиживаться в четырех стенах, приглашая в гости друзей. Часто к нему приезжал отец и старые дружки из Северной Каролины. Постоянно присутствовали личные телохранители, и вся эта компания дружно резалась в карты. "Что странного в поведении Майкла, - говорил его закадычный друг, весельчак и заводила Чарльз Баркли, - так это то, что, когда мы с ним встречаемся, сидим без конца в номере отеля - ведь он на улицу носа не сует".

Постепенно самой важной отдушиной для Майкла стал гольф. На его поле, как и на баскетбольной площадке, Джордан мог сделать желанный глоток свободы. А окружающий мир, где столько людей обращалось к нему с бесконечными просьбами и требованиями, уничтожил эту свободу и становился попросту опасен для его психического здоровья. Ситуация, в которой оказался Майкл, имела свою специфику. Душившее его кольцо славы и коммерческих обязательств отняло у него право на неприкосновенность личности. Оно вторглось в его частную жизнь. А между тем он был совсем молодым человеком, который воспринимал свободу чисто физически.

Еще когда Майкл учился в средней школе, а потом в колледже, друзья удивлялись огромному запасу его энергии. Он в два раза больше всех играл и тренировался и в два раза меньше всех спал. Очевидно, у него был уникальный обмен веществ, и первые признаки этого явления стали очевидны, когда Майкл еще учился в колледже. "Каролина" тогда приехала в Европу, и так уж случилось, что ей предстояло в один и тот же день встретиться сразу с двумя европейским клубами, за которые выступали не самые худшие игроки. Первый матч перешел в овертайм, и во время тайм-аута Джордан сказал Рою Уильямсу: "Уважаемый тренер, кажется, эта тягомотина мне надоела, и я собираюсь с ней покончить". После чего Майкл, как обычно, взял игру на себя и привел свою команду к победе. Потом, после 30-минутной передышки, съев две конфеты, он и во второй игре доминировал на площадке. Уже тогда его партнеры поражались тому, насколько велик его энергетический запас. Потом, уже придя в НБА, Джордан без труда опроверг опасения в свой адрес. Многие думали, что этот юный новичок сломается посередине чемпионата, а он между тем набирался сил. Но вот пришло время, когда Майкл уставал не столько от изнурительных матчей, сколько от своих "внебаскетбольных" обязанностей и стал находить утешение лишь в гольфе. "Почему Майкл так любит играть в гольф? - задал как-то риторический вопрос Мэджик Джонсон. - Да потому, что он хочет отключиться от мира сего. Он играет в гольф с семи утра. Пока не стемнеет. Там, по крайней мере, его никто не беспокоит, ему никто не мешает. Он получает истинное наслаждение, потому что в эти часы он отрезан от мира".

По мере того как состояние Джордана росло, увеличивались и ставки, которые он делал на исход встречи в партиях в гольф. Иногда они бывали просто безрассудными. Поначалу он ставил 100 долларов за попадание в каждую лунку. Впоследствии эта цена возросла до 1000 долларов. "Играть с Майклом все равно что участвовать в Третьей мировой войне, - говорил Джин Эллисон, постоянный партнер Джордана. - Ему же обязательно нужно вынуть из тебя кишки. Но в принципе он хороший парень. Развлекается - что тут плохого?"

Поначалу об увлечении Джордана гольфом знал лишь сравнительно узкий круг людей, но после окончания баскетбольного сезона 1990/91 г. об этой маниакальной его страсти прослышала и широкая публика. Тем летом Майкл уехал отдохнуть в Хилтон-Хэд (Южная Каролина), где у него был свой дом. Как всегда, он играл в гольф, но на сей раз попал в сомнительную компанию. Один из его партнеров был вскоре арестован за торговлю наркотиками и уклонение от уплаты налогов. Другой - убит. История попала в газеты, и о тайном увлечении Майкла стало известно.

Об этих двух типах стоит рассказать подробнее. Один из них, Джеймс Баулер, имел темное прошлое. В свое время он подторговывал кокаином, за что был арестован. А когда его освободили условно-досрочно, он дважды нарушил закон, носил при себе полуавтоматический пистолет. Баулер был профессиональным игроком в гольф, чем неплохо зарабатывал себе на жизнь. Схема была довольно проста. Кто-нибудь делал на него внушительные ставки. Баулер выигрывал партию и получал солидную долю суммы, вырученной в результате беспроигрышного пари. В Монро (Северная Каролина) у Сэма были магазинчик, где продавались принадлежности для гольфа, и тренировочный полигон для начинающих автомобилистов.

Как-то раз в 1986 г. знакомый Баулера сообщил ему, что на близлежащем поле для гольфа играет сам Майкл Джордан. Сэм не придал этой новости особого значения: ему приходилось играть со многими знаменитостями. Но когда знакомый добавил, что Джордан заключает пари на 100 долларов на попадание в каждую лунку, Баулер тут же почувствовал запах добычи, собрал свои клюшки и помчался на встречу с очередным "лохом" (так, во всяком случае, ему казалось).

Репортер газеты "Вашингтон Пост" Билл Брубейкер, бравший интервью у Баулера в 1993 г., а он в это время сидел в Техасской федеральной тюрьме, спросил Сэма, считает ли он самого себя фанатиком гольфа. Баулер не без гордости ответил: "Если вам угодно так меня называть, я не рассержусь. И вот что я вам скажу. Если вы собираетесь сегодня поиграть в гольф, захватите с собой полный обед. Это вам не поездка на пикник".

Он играл с Джорданом целых пять лет, непрерывно заключая с ним пари. По словам Баулера, он всегда имел при себе наличными около 30 тысяч долларов. В 1991 г. после окончания баскетбольного сезона Джордан и его компания устроили многодневный гольфо-карточный марафон. В гольф играли с утра до вечера, а по ночам резались в карты. Все это происходило в доме Майкла в Хилтон-Хэд. В 7.00 завтракали, а к 8.00 уже были на поле для гольфа. За день успевали пройти 27 лунок. Ставки обычно были по 100 долларов за каждую лунку, но порой достигали 500 и даже 1000 долларов. Те, что побогаче, объединились в свою группу и играли отдельно от остальных, которым столь высокие ставки были не по карману.

По окончании этого пятидневного сумасшедшего марафона Джордан задолжал 57 тысяч долларов Сэму Баулеру и 108 тысяч Эдди Доу, местному финансисту, в чьи обязанности входило вкладывать деньги Сэма в выгодное дело. Джордан, естественно, послал на имя Баулера чек, но федералы его перехватили, обвинив Сэма в нежелании платить подоходный налог с этой солидной суммы. А Доу в феврале 1992 г. был убит проникшими в его дом грабителями. Судя по всему, это преступление никак не было связано с "марафоном-91". Во всяком случае, полиция нашла в "дипломате" убитого два чека на общую сумму 108 тысяч долларов, посланных Майклом Джорданом.

Руководству НБА, разумеется, не понравилось то, что суперзвезда лиги попал в неприятную историю, и оно начало докапываться до истины. Однажды на Джордана даже надели наручники, но расследование свелось в конечном счете к минимуму. Майкл в своих признаниях утаил большую часть подробностей о своих пристрастиях к азартным играм на деньги. Но год спустя некто Ричард Эскинас выпустил на свои средства книгу, в которой расписал себя как человека, зарабатывавшего себе на жизнь азартными играми. В ней он упомянул, что однажды, играя в гольф с Джорданом на протяжении десяти дней, он выиграл у Майкла 1 миллион 250 тысяч долларов. Джордан начал торговаться, и они, в конце концов, остановились на 300 тысячах. Майкл вынужден был публично признать, что он в свое время действительно задолжал Эскинасу 300 тысяч долларов.

Пристрастия Майкла никак не отражались на его баскетбольных успехах. Гольф стоял особняком, хотя в обоих видах спорта Джорданом руководил один и тот же импульс - неуемная жажда победы, своего рода инстинкт хищника. "Проблема Майкла не в том, что он играет на деньги, деньги для него мало что значат, - говорил его отец Джеймс Джордан. - У него другая проблема, более серьезная - его нечеловеческий спортивный азарт. Иной раз эта штука становится опасной". Примерно такого же мнения придерживался и Дэвид Фальк. Позже в беседе с Бобом Грином из газеты "Чикаго Трибьюн" Майкл разыграл из себя кроткого ягненка, сказав: "Вы хотите спросить, действительно ли я играл на деньги с этими темными личностями? Отвечу честно: да, играл. Думаете, больше не стоит играть с мошенниками и проходимцами? Полностью с вами согласен. Это никогда не повторится".

Однако эта история имела свое продолжение. Когда в 1993 г. "Буллз" проводили в Нью-Йорке серию "плей-офф" против хозяев - клуба "Никс", Джордану вздумалось слетать на один вечер в Атлантик-Сити, чтобы, как обычно, сыграть в гольф на деньги. Новость просочилась в прессу. Телевидение встало перед серьезной дилеммой. С одной стороны, его задача - развлекать зрителя. С другой - сообщать ему правдивую информацию. Во время перерыва между двумя половинами одного из матчей серии "плей-офф" Боб Костас, видный телеобозреватель NBC, стал расспрашивать Дэвида Стерна, что за история приключилась с Джорданом. Вопрос был щекотливый. Крупнейшая телекорпорация попала в затруднительное положение: проводить честное журналистское расследование или замять все (не волнуйтесь, дорогие телезрители, это просто шутка). Дело осложнялось еще и тем, что НБА и телевидение тесно были повязаны друг с другом в создании сверхположительного имиджа Джордана, а в те времена, когда многие молодые баскетболисты "косили" под панков, такой имидж имел немаловажное значение.

Дик Эберсол заранее проинструктировал Костаса, чтобы он в беседе с Дэвидом Стерном сделал упор на положительные сдвиги в НБА: на успехи "Дрим Тим" в Барселоне и высокий рейтинг последних финалов чемпионата лиги. По ходу интервью Костас решил, что позитивного материала он набрал уже достаточно, однако Эберсол придерживался иного мнения. Ему казалось, что Костас собирается припереть Стерна к стене. В фургоне, где размещалась передвижная станция NBC, слышали, как Эберсол старается своими указаниями Костасу исказить беседу. Однако тот на реплики своего босса не реагировал. Интервью уже подходило к концу, когда разъяренный Эберсол заскочил в фургон и начал осыпать Костаса ругательствами. Тот невозмутимо продолжал задавать Стерну вопросы, которые задал бы на его месте любой толковый журналист, стремившийся узнать реальные факты, а не показную мишуру. Стерн не выказывал раздражения, и вспыхнувший было конфликт погас.

Но для Джордана наступили тяжелые времена, и ситуация в дальнейшем обещала быть еще хуже. Статьи, посвященные скандалу вокруг его игр на деньги, оскорбляли Майкла. Ведь совсем недавно пресса боготворила его, хотя некоторые репортеры и были чересчур назойливы.

Теперь же Майкл видел в журналистах своих врагов. Что ж, он был не первым и не последним в ряду знаменитостей, прошедших через метаморфозы, характерные для нашей сегодняшней культуры. Сегодня ты молодой человек, щедро наделенный природой, дары которой позволяют тебе достичь славы и богатства, а завтра ты - жертва того же чудовищного механизма, что вознес тебя на недосягаемые вершины. Огромное состояние означает одновременно и постоянное вторжение в твою личную жизнь. Это две стороны одной медали.

Как-то раз Джордан сказал Бобу Грину, журналисту, которому он всегда доверял, что ему не понравился дух коммерциализации, царивший на Олимпийских играх в Барселоне. "Сплошная торговля, а мы были зазывалами" - таков был его комментарий, прозвучавший довольно странно из уст человека, заработавшего огромное состояние на рекламе различных товаров.

Талант и обаяние Джордана теперь работали против него. Много ли значит всемирная известность, когда ты не можешь позволить себе остаться наедине с собой и не имеешь права на малейшую ошибку? Неверный шаг - и ты словно на витрине, мимо которой проходят миллионы любопытных зевак. Конечно, кабельное телевидение сослужило НБА хорошую службу, но оно ведь освещало не только спортивные события - оно и гонялось за дурно пахнущими сенсациями. Содержание многих телешоу было посвящено не столько очередным успехам знаменитостей, сколько их провалам. Представив американским телезрителям спорт во всей его полноте, кабельное телевидение столь же широко освещало изнанку жизни звезд. И, как правило, вчерашние герои сегодня развенчивались. Подобная судьба, судя по всему, ожидала и Майкла Джордана.

Теперь СМИ пытались выяснить малейшие подробности его личной жизни, касались ли они баскетбола или нет. Если раньше у репортеров все же была какая-то профессиональная этика, то сейчас она рассматривалась как нечто старомодное. Детали, упоминать о которых прежде считалось неуместным, бестактным, обрели статус важнейших новостей дня. Да, Джордану поистине некуда было спрятаться.

Когда его звезда только еще всходила, Майкл высоко ценил внимание прессы. Но когда он одолел вершину олимпа и захотел на ней остаться как можно дольше, он почувствовал, что журналисты ему практически не нужны. Помочь они уже ни в чем ему не могут, а вот спустить его с небес на грешную землю - за это они возьмутся с большой охотой. Хлебом не корми. К тому же количество репортеров увеличилось до устрашающих размеров. На смену небольшой группе хорошо знакомых ему журналистов-профессионалов, прекрасно разбиравшихся в баскетболе и которым можно было полностью доверять, пришла ватага посторонних людей, ничуть не интересующихся баскетболом. Эти ищейки только и делали, что пытались пролезть ему в душу. Джордан становился все осторожней, тщательно взвешивал каждое свое слово. Пресса, по его мнению, старалась всеми силами отнять у него все то, что он заслуженно приобрел. Примерно такие же чувства испытывали многие американские кинозвезды и даже президенты США, но заметное охлаждение Майкла к прессе, его холодный, даже враждебный тон, его вечные ссылки на нехватку времени искренне удивили его старых друзей из журналистского корпуса. Наиболее проницательные из них поняли, что Майкл превращается в жертву своего успеха. Система, которая его создала, его же и уничтожает.

Но настоящая беда приключилась в августе 1993 г. - отец Майкла Джеймс Джордан был зверски убит. Он ездил на похороны своего друга и, возвращаясь домой, почувствовал усталость и притормозил на обочине шоссе, чтобы немного вздремнуть. Сказалась привычка, унаследованная от старых времен, когда цветному не так-то просто было получить номер в приличном мотеле. Два местных подонка убили Джордана-старшего и угнали его машину.

Майкл сильно переживал страшный удар. Он всегда был очень близок с отцом. Когда Майкл стал звездой "Буллз", Джеймс Джордан уволился с работы и переехал в Чикаго, открыв там небольшую мастерскую по ремонту всякой всячины. Он часто сопровождал сына в его бесчисленных перелетах. Они скорее напоминали не отца и сына, а двух близких друзей или двух братьев с солидной разницей в возрасте.

Джеймс Джордан был необыкновенно добросердечен, прост и легок в общении, быстро заводил друзей. Сын арендатора-земледельца, он вырос в нелегкое время - и для всей Америки, а тем более для ее цветного населения. Темнокожий сельский парень с Юга, Джеймс добился всего в жизни своим тяжелым трудом. У него было тонкое чувство юмора, которое ему часто помогало преодолевать жизненные невзгоды. Как все темнокожие южане его поколения, он привык смеяться, когда ему было плохо, и радоваться малейшим проблескам счастья. Став пожилым человеком, Джеймс Джордан с удивлением узнал, что жизнь может быть прекрасна, а времена изменились к лучшему.

Добродушный и общительный Джордан-старший легко вписался в атмосферу привилегированного клуба НБА и в немалой степени скрасил ее. Его любили все: служащие "Чикагского Стадиона", репортеры, игроки, тренеры. За глаза его называли "папашей". Джеймс как ребенок радовался, что под конец жизни он купается в лучах славы своего сына и может не считать каждый доллар. Его присутствие облегчало жизнь Майклу, помогало ему снять постоянные стрессы.

Гибель отца полностью опустошила Майкла. Узник своей славы, он не мог даже достойно предать его земле. Похороны, на которые должны собираться только родные и близкие, превратились в событие общественной жизни. А некоторые репортеры додумались связать убийство Джордана-старшего с увлечением Майкла азартными играми.

Казалось, этот удар судьбы окончательно сломает Майкла, но он приучился жить под ежедневным прессом, когда ты не имеешь права на ошибку и вечно должен оправдывать чьи-то ожидания. Конечно,

Майкл изменился. Исчезла его лучезарная улыбка. Очередной сезон выдался трудным для него. К личному горю прибавились традиционные стрессы, которые испытывает многократный чемпион НБА. Обострились его отношения с Грантом, в результате чего в раздевалке "Буллз" царила напряженная тишина. Все чувствовали какую-то неловкость.

На площадке Майкл оставался прежним Джорданом - игра означала для него утешение и свободу, а вот на тренировках он стал менее сосредоточенным и больше не излучал веселья. Тренировки, которые в прошлом доставляли ему столько радости, теперь превратились в обычную работу. То же примерно чувство испытывали и другие чикагские игроки, тяжело переносившие бремя свалившейся на них славы. Но у Майкла были и свои причины. После всех скандалов, связанных с его страстью к игре на деньги, он страдал, если так можно выразиться, похмельем. Все чаще и чаще он говорил близким друзьям, что думает расстаться с баскетболом. В конце 1993 г. слухи о намерении Майкла покинуть НБА дошли до Дина Смита, и тренер "Каролины" тут же прилетел в Чикаго на домашний матч "Буллз". Он и раньше нередко бывал здесь: ему хотелось убедиться своими глазами, как прижился в профессиональном баскетболе его бывший воспитанник. Но о своем приезде Смит всегда предупреждал Майкла, а на сей раз появился неожиданно для него. Оба при этом почувствовали, что, может быть, Смит видит игру своего любимца в последний раз.

Мэджик Джонсон тоже почувствовал, что с Джорданом творится что-то неладное. Хотя они были уже не коллеги (Мэджик к тому времени стал телекомментатором), но Джонсон, с его профессиональным опытом и проницательностью, подметил, что в игре Майкла что-то исчезло. Кстати говоря, в последнее время Джонсон вошел в круг ближайших друзей Майкла, в основном - бывших игроков "Каролины", которые часто собирались в доме Джордана и играли с ним в гольф или в карты. Мэджик не раз предупреждал своих коллег по NBC, что Джордан думает уйти из баскетбола, хотя и очень любит его. По мнению Джонсона, силы Майкла подкосила изнанка его славы и богатства. Что касается его страсти к азартным играм, ей не нужно придавать особого значения. Важно, как считал Джонсон, другое: вокруг Майкла образовался своего рода вакуум. Сам Мэджик и Ларри Бёрд покинули сцену, молодые яркие игроки, в частности Грант Хилл и Шакил О'Нил, суперзвездами еще не успели стать. И получилось так, что единственной знаковой фигурой американского профессионального баскетбола оставался Майкл Джордан. А это нечеловеческая ноша.

Став трехкратным чемпионом НБА, Майкл не представлял себе даже, какой новый вызов ему может бросить судьба. Его клуб и он сам достигли, кажется, всего. Когда-то, например, говорили, что, несмотря на его высочайшее индивидуальное мастерство, Джордан все же не тот игрок, который может повести за собой команду и привести ее к чемпионскому званию. Теперь такие разговоры абсурдны. К чему же стремиться дальше? Какие новые, еще более высокие цели перед собой ставить? На одной из послематчевых пресс-конференций репортер Митчелл Крюгель отметил в своем блокноте, что на протяжении 45 минут Майкл употребил слово "вызов" дюжину раз. Но это было давно, когда "Буллз" еще только мечтали о лаврах победителей. А сейчас трехкратный чемпион НБА Майкл Джордан в поисках новых вызовов решил, как он говорил своим друзьям, попробовать свои силы в профессиональном бейсболе. В мальчишеские годы бейсбол какое-то время был его любимым видом спорта, отец не раз говорил ему, что он как будто специально создан для него. Теперь, после гибели отца, Майкл все чаще задумывался над его словами, воспринимая их как завещание. Когда Майкл учился в университете в Чепел-Хилл, он хотел было заниматься и бейсболом и баскетболом. Но Дин Смит этому категорически воспротивился. Бейсбол так и остался несбывшейся мечтой Майкла.

Теперь он, кажется, решил эту мечту осуществить. Даже в разговорах с мало ему знакомыми журналистами Джордан неоднократно заявлял, что намерен переключиться с баскетбола на бейсбол. Когда автор этой книги в январе 1992 г. готовил о Джордане материал для журнала "Спортс Иллюстрейтед", Майкл подробно рассказал ему о своем желании попробовать поиграть в высшей бейсбольной лиге. Он упомянул также, что у него в запасе второй вариант - стать профессиональным футболистом (еще один вызов?). Я не фантазирую, - насчет футбола Джордан часто говорил со своим другом Ричардом Дентом.

Любопытный штрих. Когда в 1993 г. "Буллз" веселились в своей раздевалке после победы над "Финиксом", Майкл, обратившись к Тиму Гроверу, одному из тренеров команды, попросил его подготовить для него тренировочную бейсбольную программу. Узнав об этом, Фил Джексон ничуть не удивился. Он понял, что баскетбол для Майкла если и не стал тяжким испытанием, то превратился в однообразную работу. А мальчишеский энтузиазм Джордана, всегда помогавший ему выдерживать напряженные сезоны, с годами исчез.

Джерри Рейнсдорф, впервые услышавший новость от самого Майкла, попросил его, перед тем как принять окончательное решение, переговорить с Филом Джексоном. Джордану не хотелось этого делать: он боялся, что старший тренер, тонкий дипломат, легко переубедит его. Но другого выхода не было. Сжавшись, как пружина, Майкл отправился к Джексону. Опасения его оказались напрасными, тренер не взял на себя моральную ответственность отговаривать человека от того, к чему его влечет сердце. Он просто высказал сожаление по поводу того, что Майкл огорчит миллионы простых американцев, наслаждавшихся его игрой. В глубине души Джексон был уверен, что Майкл со временем соскучится по игре, которой он столь блестяще овладел, и вернется в НБА. Тактика, избранная тренером, несколько изменила характер их отношений. Создавалось впечатление, что интересы Майкла дороже Джексону, чем интересы клуба.

Так или иначе, Джордан покинул НБА. На пресс-конференции, посвященной его уходу из профессионального баскетбола, Майкл, на удивление всем, нарочито фамильярно и даже грубо вел себя по отношению к журналистам. Не иначе как со словами "Вы, ребята", он к ним не обращался. Не обвиняя прессу в том, что она его вынудила расстаться с баскетболом, Джордан все же ядовито заметил, что в первый раз видит столько народу, собравшегося по вполне мирному поводу. Дескать, обычно репортеры сбегались, когда чуяли, что речь пойдет об очередном скандале вокруг его имени. Майкл также сообщил журналистам, что теперь у него появится счастливая возможность уделять больше времени семье и друзьям. "Так что теперь вы, ребята, ищите новую добычу, а себе я пожелаю видеть вас пореже" - так закончил Джордан свою прощальную пресс-конференцию. На репортеров, регулярно писавших о Джордане на протяжении почти десятилетия, его враждебный тон произвел неприятное впечатление. Честно говоря, большинство журналистов писали о нем только хорошее. Они его любили не только как спортсмена, но и как человека. А главное - как прирожденного победителя.

Глава 27

Бирмингем; Чикаго, 1994-1995 гг.

Бейсбол оказался отнюдь не легким видом спорта. Конечно, никто не знал, что получилось бы из Джордана, если бы он всерьез занялся им еще в Северной Каролине, а затем начал бы профессиональную карьеру, напрочь забыв о баскетболе. Но сейчас, в 1994 г., уже прошло 13 лет с тех пор, как он играл в бейсбол в выпускном классе средней школы. Помимо прочего, Майклу мешал его высокий рост, неподходящий для хорошего бейсболиста. Его невероятно быстрая реакция, сослужившая ему хорошую службу в баскетболе, уже была прочно ориентирована именно на эту игру. На баскетбольной площадке Джордан принимал единственно верное решение, даже не задумываясь над ним, а здесь рефлексы надо было вырабатывать заново. А возраст поджимал. В общем, Майкл оказался в трудной ситуации. Конечно, его смелостью можно было только восхищаться. Лучший игрок НБА решился избрать новый вид спорта, весьма нелегкий. Причем его ожидала не высшая лига, а скорее полная неудача. Джордан, привыкший к славе, решил, что и на этот раз он начнет свою новую карьеру, чем бы она ни обернулась, под пристальным вниманием прессы. Немногие бы осмелились на такой шаг. Одно дело - провал без свидетелей, другое - провал, о котором узнает вся страна. На обложке очередного номера журнала "Спортс Иллюстрейтед" появилась размашистая "шапка": "Тебе мало баскетбола, Майкл?", а в помещенной в корпусе издания статье говорилось о том, что Джордан собирается опозорить национальный спорт американцев. Майкл не на шутку разозлился и долгое время ни с кем из сотрудников этого журнала не желал даже разговаривать. По мнению Тома Босуэлла из газеты "Вашингтон Пост", одного из лучших спортивных журналистов США, Майкл, переключившись на бейсбол, словно бы оплакивал любимого отца. Том знал Майкла еще с тех пор, когда он был юнцом и играл в бейсбол в детской лиге. Журналист оказался прав. Тут смешалось все. И то, что покойный отец Майкла считал, что его сыну нужно заняться именно бейсболом. И то, что эта игра для Джордана ассоциировалась с безвозвратно ушедшей юностью, возвращение в которую могло бы его утешить. Интересно, что Фил Джексон был полностью согласен с Томом Босуэллом.

Джордан стал выступать за "Бирмингемских баронов" - клуб, базирующийся в штате Алабама. Владельцем его был все тот же Джерри Рейнсдорф, одновременно прибравший к рукам "Чикаго Буллз", так что босс у Майкла остался прежний. Джордан сразу же проявил себя как неплохой партнер. Остальные игроки были моложе его лет на десять, а то и больше и гораздо беднее его. В клубе Майкл зарабатывал 850 долларов в месяц, и еще ему выдавали 16 долларов в день на пропитание. Но это были крохи по сравнению с теми 30 миллионами в год, что он получал от рекламодателей. Да и плюс к тому неожиданно расщедрившийся Рейнсдорф временно сохранил за ним его ежегодный гонорар в "Буллз", составлявший 4 миллиона.

Майкл на свои средства нанял для всей команды чартерный роскошный автобус, который клуб не мог бы себе позволить. Теперь "Бароны" отправлялись на выездные матчи с комфортом, даже в изнурительную жару. Подружившись с одним из новых своих партнеров Роджелио Нуньесом, Джордан стал давать ему уроки английского. За каждое правильно произнесенное слово Нуньес получал по 100 долларов. Никто в команде не тренировался с таким упорством, как Майкл. Он приходил на площадку первым и уходил последним. И никто с таким вниманием не слушал наставления тренеров.

Но в конечном счете его эксперимент не удался, что само по себе удивительно. Ведь в баскетболе Джордан проявил себя как уникальный спортсмен - быстрый, мощный, игравший с такой самоотдачей, что сметал на своем пути все препятствия. Все думали, что Майкл преуспеет в любом занятии, в том числе спортивном, за какое бы он ни взялся. И в бейсболе он начал неплохо, но вскоре подающие начали бросать мячи по сложной траектории, и он не всегда удачно их отбивал. Рослый и мускулистый, Джордан не сумел эффективно использовать свою силу. Не случайно знаменитый в прошлом бейсболист Тэд Уильямс говорил, что в спорте нет ничего сложнее, чем удар бейсбольной битой по мячу. Показатели Джордана снизились до критической отметки. Легко представить, как он, с его гипертрофированным самолюбием переживал свои неудачи. Менеджер "Баронов" Терри Франкона предложил отчислить его из клуба, но Джордан за счет невероятных усилий несколько улучшил свою игру.

Вообще же, как считали опытные бейсбольные селекционеры, вины Майкла в его неудачах на новом спортивном поприще не было. Идеально сложенный для баскетбола, он по своей комплекции никак не годился в бейсболисты. Многолетние тренировки баскетболистов имеют среди прочих и такую цель - ноги игроков должны быть сухими и стройными. А у бейсболистов вся сила - в мышцах бедер и икр. Поэтому ноги у них более массивные. Бейсболисты коренасты, у них широкая грудь. А Джордан, по мнению специалистов, был сложен, как скаковая лошадь.

Майкл не испытывал зависти к своим новым партнерам - он искренне уважал этих отличных спортсменов. По меркам НБА они выглядели скорее не атлетами, а увальнями. Парни ростом всего 5 футов 8 дюймов и с 20 процентами жира в теле (для баскетболиста норма - 4-5 процентов) умели делать то, что Джордану было не дано.

Осенью 1994 г. старый знакомый Джордана, сочинитель рекламных роликов Джим Рисуолд приехал к нему в Алабаму, чтобы впервые снять его в облике бейсболиста. На Джима Майкл произвел хорошее впечатление. Несмотря на его неудачи на новом спортивном поприще, он на сей раз выглядел уравновешенным, спокойным, даже отдохнувшим. Чувствовалось, что он в ладу с самим собой. Казалось, в бейсболе он нашел тихую обитель. Ему теперь не нужно было каждый вечер лезть из кожи вон, чтобы подтвердить репутацию лучшего игрока НБА и супермена, которым любуется вся страна. Здесь он был всего лишь скромным подмастерьем, и никто не ожидал от него большего.

В этом рекламном ролике по установившейся традиции снялся Спайк Ли, который выступал в роли Марса Блэкмона, вымышленного личного секретаря Джордана, от лица которого ведется рассказ. К съемкам привлекли также известных бейсболистов, которые комментировали действия Майкла. Вот несколько кадров. Джордан лихо размахивается битой, но промахивается по мячу. "Да, он не Стэн Мьюзиел", - говорит Марс. Потом в кадре появляется собственной персоной сам Стэн и добродушно произносит: "Но он, по крайней мере, старается". Потом Джордан ловит мяч. "Нет, ему далеко до Уилли Мейса", - скептически замечает Марс. Появляется самолично Уилли Мейс: "Не придирайся, видишь, парень старается!" Потом мяч прокатывается между ног зазевавшегося Джордана. "Это вам не Билл Бакнер", - бубнит Марс. "Но он старается", - парирует возникший в кадре Бакнер.

Между тем часто вспоминавший Джордана Фил Джексон в который раз возвращался к мысли о том, что Майкл любил баскетбол особой любовью - чистой, без примесей материальных и вообще эгоистических соображений. Тренер "Буллз" верил, что Джордан обязательно вернется. Просто он выдохся и решил взять тайм-аут. Когда Джордан позвонил Джексону, чтобы узнать, как себя чувствует Скотти Пиппен, получивший серьезную травму во время встречи с нью-йоркским клубом "Никс" (Майкл смотрел этот матч по телевизору), тренер убедился, что Джордан не может забыть свой клуб.

Единственный, кто из "Буллз" поддерживал постоянные контакты с Джорданом на протяжении почти двухлетних его "каникул", так это Б. Дж. Армстронг. Они были друзьями, еще когда играли вместе, но не столь близкими. Чем успешнее складывалась профессиональная карьера Джордана, тем сильнее было у него желание свести к минимуму общение со своими одноклубниками. Времена, когда он водил тесную дружбу с кем-нибудь вроде Чарли Оукли, давно прошли. Невероятная популярность Майкла возвела барьер между ним и остальными игроками "Буллз". Держаться с ними на равных он уже не мог. Были и другие причины. Во-первых, хотя Джордан по-прежнему любил баскетбол, но все же игра была для него не развлечением, а серьезной работой, и с годами Майкл почувствовал, что работу и личную жизнь надо четко разделять, не путать одно с другим. Во-вторых, Джордана постоянно одолевала пресса. Поэтому он справедливо считал, что чем меньше знают его одноклубники о его личной жизни, тем лучше для него. Ведь игроки "Буллз", ежедневно сталкиваясь с толпами журналистов, наивно полагали, что репортеры жаждут встречи с ними. На самом же деле они нужны были журналистам, только чтобы выведать у них пикантные подробности из жизни Джордана. Если Майкл и выходил в свет, то только со старыми дружками из Северной Каролины, по крайней мере, они не сталкивались с прессой, а если бы какой-нибудь пронырливый репортер пожелал с кем-либо из них побеседовать, тот сразу же ставил Майкла в известность. Разрешит - интервью состоится. Не разрешит - журналист получит от ворот поворот.

А вот уйдя из "Буллз" почти на два сезона, с Армстронгом Джордан по-настоящему сдружился. Он был молодой парень из Айовы, еще не растерявший мальчишеских замашек. В свое время ему настолько трудно было играть вместе с Джорданом, что он не поленился и пошел в библиотеку, чтобы подобрать книги о гениях всех времен и народов. То, что Майкл выбрал его в друзья, неудивительно. Армстронг отличался аналитическим складом ума и всегда держался особняком, не считаясь особо с мнением партнеров и тренеров. Как он полагал, Джордан ушел из баскетбола, поскольку он рано повзрослел и утратил наивность, свойственную молодости. А ведь именно эта ребяческая черта характера позволяет многим великим спортсменам продолжать выступать, когда и годы уже берут свое, и денег у них уже более чем достаточно, и славы.

Разумеется, в классе игры Армстронг значительно уступал Джордану, но и он уже чувствовал, что наивность и азарт молодости у него на исходе. В минуты, когда он впадал в пессимизм, Армстронг садился в машину и, проезжая мимо какой-нибудь баскетбольной площадки на открытом воздухе, притормаживал и подолгу смотрел на ребятишек, играющих до полной темноты. И тогда он как бы видел самого себя, еще совсем юного, так же игравшего допоздна и мечтавшего, что он когда-нибудь пробьется в НБА. Потом он осознавал, что его мечта осуществилась, и вновь обретал душевное равновесие. Может, в свое время обретет его и Майкл, думал Армстронг.

Когда осенью 1993 г. Джордан впервые сообщил одноклубникам, что расстается с баскетболом, Армстронг сказал ему: "Знаешь, парень, ты счастливчик. У тебя теперь есть две важнейшие вещи - куча денег и куча свободного времени". Впрочем, он предполагал, что бейсбол станет для Майкла лишь временным пристанищем. Джордан просто сбился с дороги - забарахлил его "внутренний компас". Поэтому, когда Майкл стал ему названивать, Армстронг ничуть не удивился. Джордан звонил или ранним утром, чтобы первым успеть на тренировку (он предпочитал тренироваться в одиночестве), или поздно ночью, возвратившись с выездного матча. И даже если Армстронг просил телефонного оператора отеля его не беспокоить, Майкл ухитрялся дозваниваться до него. Когда Армстронг спрашивал, как ему это удается, Джордан лишь посмеивался, приговаривая: "Да брось ты..." Подтекст был следующий: "Как-никак я Майкл Джордан. Неужели ты думаешь, что меня может остановить телефонистка?"

Тактичный Армстронг никогда не спрашивал у Джордана про его бейсбольные дела. Но во время первых разговоров с ним он понял по его голосу, что Майкл обрел долгожданную свободу, которая доставляет ему несказанное удовольствие. Джордан с восторгом рассказывал о своих новых партнерах - молодых энергичных парнях, жаждущих спортивных успехов. Он считал, что, общаясь с ними, и сам будто помолодел. Армстронг искренне радовался за Майкла, считая, что общение с молодежью вернет ему юношеский задор и он вернется в баскетбол.

Вскоре в их разговорах появилась и другая тема. Джордан вновь стал проявлять интерес к баскетболу, хотел быть в курсе дел "Буллз" и НБА в целом. Спрашивал о молодых игроках, пришедших в лигу. В частности, о Спрюэлле, новой восходящей звезде. Армстронг высоко отзывался об этом парне: спортсмен просто великолепный. В прессе писали даже, что Спрюэлл со временем станет вторым Майклом Джорданом. Армстронг не удивился, услышав от своего друга следующую историю. Как-то раз Майкл оказался в окрестностях Сан-Франциско. Он приехал туда проведать своего друга Рода Хиггинса, который работал помощником старшего тренера в клубе "Голден Стейт Уорриорс", за который как раз и выступал Спрюэлл. Джордан направился в город, разыскал тренировочную базу "Уорриорс" и - что самое удивительное - порезвился вместе с ними. Вполне в стиле Майкла Джордана, восхищенно сказал про себя Армстронг.

Майкл стал ему звонить все чаще и чаще. Спрашивал о Анферни Хардуэйе, начинавшем свою профессиональную карьеру, о Джейсоне Кидде. Он хотел знать буквально все о новом поколении чикагских игроков и о том, как управляется с ними Фил Джексон.

Армстронг был достаточно осторожен, чтобы не спрашивать у Майкла о его собственных планах на будущее, но не сомневался в том, что Джордан вернется: его сердце было отдано баскетболу.

He сомневался в этом и Фил Джексон. Зимой 1994/95 г., когда многие бейсболисты, недовольные скромными заработками, приняли участие в массовой забастовке, тренер "Буллз" почувствовал, что Джордан вот-вот подаст о себе знать. В начале февраля Майкл заехал повидать Джексона. Они поговорили о забастовке бейсболистов. "Знаешь ли, - сказал тренер, - пусть они бастуют, а ты должен серьезно подумать о своем будущем. Извини, но впереди у тебя не так уж много баскетбольных сезонов. Начни с конца этого сезона - успеешь сыграть в 25 матчах".

"Слишком много, - ответил Джордан, - может, с меня хватит и 20?" У Джексона словно камень с души свалился. Он, впрочем, предчувствовал, что их разговор будет развиваться именно по такому сценарию. Старший тренер "Буллз" был слишком умен, чтобы не понимать, что Джордан в бейсболе явно не прижился.

Как-то в марте 1995 г. Армстронга разбудил в 6 утра телефонный звонок. На проводе был Джордан, попросивший своего друга встретиться с ним в Чикаго, в "Берто Центр", где находилась тренировочная база "Буллз". Армстронг заколебался: а вдруг после столь долгого перерыва Майкл не обретет прежнюю форму? Поэтому он спросил его, действительно ли он хочет вернуться, а если хочет, уверен ли он, что сможет играть на прежнем уровне. Джордан ответил, что на протяжении последних дней усиленно тренировался по баскетбольной программе, в которой он собаку съел. Майкл звонил из Чикаго, и тем же утром они встретились. Когда Армстронг приехал туда, Джордан уже был там, отрабатывая броски и подборы. Затем по предложению Майкла они затеяли игру один на один. Причем на Армстронге была спортивная форма, а на Джордане - обычная уличная одежда. Армстронг не мог нарадоваться. Игра проходила спокойно, оба действовали вполсилы. То один поражал кольцо, то другой. Но вдруг игра пошла совершенно другая. Армстронг увидел прежнего Джордана, состязаться с которым означало: "Либо ты убьешь его, либо он тебя". Разумеется, дело дошло до бесконечных фолов и штрафных бросков. Наконец Армстронг не выдержал и, указав на уличные ботинки Майкла, спросил: "Ты уверен, что можешь в них играть?"

"Не беспокойся, мне удобно. Главное - я в прекрасном настроении", - ответил Джордан. Майкл, взмокший от пота, победил - 10:7. "Вот видишь, - сказал он, - ты по-прежнему не можешь со мной справиться, а я играл в ботинках на скользкой подошве". На следующий день Джордан позвонил в "Найк" и заказал дюжину пар кроссовок, а через день сделал краткое официальное заявление: "Я вернулся". Позднее Армстронг сказал Бобу Грину, что всегда был уверен, что Майкл вернется. "Почему?" -- спросил Грин. "Человек всегда остается тем, кто он есть. Себя не переделаешь", - ответил Армстронг.

Перед возвращением Джордана в "Буллз" он и Дэвид Фальк позвонили Дику Эберсолу, директору спортивных программ NBC. Майкл просто держал у уха другую трубку, а разговаривал только Фальк. Он сообщил Эберсолу, что Джордан твердо решил вернуться в баскетбол, и поинтересовался у него, что он по этому поводу думает. Эберсол, отлично понимавший, что значит игра Джордана для рейтинга телепрограмм и что значит для этого рейтинга отсутствие суперзвезды НБА, ответил, что, разумеется, это прекрасная идея. Затем Фальк спросил: "А как вы думаете - должна ли NBC раскошелиться по этому случаю?"

Дэвид и Майкл захихикали, а на другом конце провода воцарилась напряженная тишина. Да, запросят много, грустно подумал Эберсол. Собравшись с духом, он спросил: "Вы, парни, хотите знать, сколько мы можем заплатить за чудесное возвращение Майкла?" Эберсолу в трубке послышался (а может, это так и было на самом деле) дружный смех. Эберсол объяснил Фальку, что предыдущий контракт Майкла с NBC продлевался в 1993 г., когда Джордан еще играл и цена контракта была очень высокой. Причем срок его действия истек в 1994 г., когда Джордан уже распрощался с баскетболом. Выходит, какое-то время Майкл получал фактически дармовые деньги. "Поймите, - говорил Эберсол, - мы даже не думали, что Джордан когда-нибудь вернется в НБА. Мы, конечно, страшно рады этому событию, но все же думаю, что мы уже достаточно заплатили Майклу". Эберсол предложил другой вариант: а не попробовать ли Джордану освещать на канале NBC ход подготовки к Олимпиаде-96? Корпорация в состоянии платить ему за это 750 тысяч долларов в год.

Майкл категорически отверг это предложение. "Это я должен буду, как дурак, сидеть на баскетбольном матче, а куча зевак облепит меня со всех сторон? Нет уж, увольте! - сказал он Фальку. - Скажите ему: спасибо за предложение, но наш ответ: "Нет"". Интересный звонок, размышлял Эберсол, повесив трубку. Понимают, подлецы, что Джордан представляет собой источник доходов не только "Буллз" и не только всей НБА, но даже и телевидения.

Возвращение Джордана в большой баскетбол пресса отметила как национальный праздник. Первый матч с участием Майкла состоялся 19 марта. "Буллз" на сей раз потерпели неудачу, уступив после двух овертаймов клубу "Индиана Пейсерс". Майкл в этой игре не блеснул, из 28 его бросков попали в цель лишь 7. Матч был назначен на воскресенье, и Эн-би-си намеревалась транслировать его на половину территории США. Но, когда стало известно, что в игре примет участие Джордан, руководство корпорации решило вести трансляцию на всю страну. Среди всех репортажей с календарных матчей НБА у этой передачи оказался самый высокий рейтинг за последние пять лет. После игры счастливый тренер "Индианы" Ларри Бёрд сказал осаждавшим его репортерам: "Вы, парни, принимаете меня за какую-то знаменитость? Ладно, согласен. Сегодня - мой день. Элвис Пресли и "Битлз" могут отдыхать".

Оглядываясь назад, Джордан воспринимал свой неудачный бейсбольный дебют с юмором. Джим Рисуолд принес ему сценарий задуманного им рекламного ролика. В нем Майкл, выступавший снова в роли баскетболиста, отрабатывал на тренировке броски и все время мазал. Потом он потряхивал головой, как бы пробуждаясь после кошмарного сна, и сообщал зрителям, что он действительно видел сон. А снилось ему, что он, уйдя из баскетбола, попал в захудалый бейсбольный клуб, в котором оказался слабейшим среди игроков, и влачит жалкое существование, разъезжая на автобусе по заштатным городишкам и получая 16 долларов в день на пропитание.

"Совсем никудышного бейсболиста ты из меня сделал", - заметил со вздохом Джордан. "Майкл, умей смотреть правде в глаза", - ответил Рисуолд.

Наступила пауза. Затем Джордан расхохотался и сказал: "Ты прав. Валяй! На съемку я согласен. Ведь это хорошо - посмешить зрителей".

Одновременно Рисуолд сделал еще один ролик, более удачный. В нем Джордан фигурировал как небогатый, средней руки бейсболист. Он сидит за стойкой замызганного придорожного кафе, одинокий и потерянный. Приветливая темнокожая официантка средних лет внимательно за ним наблюдает. Майкл встает, лезет в карман и оставляет на стойке чаевые - небольшие. Наверное, доллар мелочью. "Послушай, красавчик, - говорит официантка, - а ведь в НБА нет резаных ударов". Джордан останавливается, окидывает официантку долгим недобрым взглядом и уходит, смахнув со стойки половину монет, оставленных на чаевые. Рисуолд свое творение счел чуть ли не шедевром. Майкл им тоже остался доволен, но в "Найк" посчитали ролик неудачным и положили его на полку.

За 21 месяц Джордан утратил, естественно, игровые навыки. Помимо прочего, он очутился в совершенно другой команде. Ушел из нее Билл Картрайт, измученный болями в коленях. Ушел и Хорас Грант, недовольный низкими гонорарами, - он перешел в клуб "Орландо", где стал звездой. "Буллз", правда, приобрели Тони Кукоча, но он еще не успел приспособиться к жестким требованиям НБА. Новая смена "Буллз", никогда раньше не игравшая вместе с Джорданом, испытывала благоговейный страх перед ним и никак не могла к нему приспособиться. И все же с его возвращением дела у чикагского клуба заметно поправились. До появления Майкла на счету "Буллз" было 34 победы и 31 поражение. С его приходом команда наверстала упущенное - в 17 матчах она одержала 13 побед. В памятной игре с "Никс" Джордан предстал во всем своем былом величии, набрав 55 очков. В сериях "плей-офф" "Буллз" выиграли три матча из четырех, проведенных с "Шарлотт Хорнетс", но затем уступили "Орландо". Сказался тот факт, что Майкл еще не обрел свою настоящую форму. В первой встрече с "Орландо" он 8 раз терял мяч, что и привело его команду к поражению. Джордан тяжело переживал свои неудачи. А тренеры "Буллз" горевали, что не могут найти контрмеры против ударной мощи своего бывшего игрока Хораса Гранта.

После последнего матча в серии "плей-офф", решившего печальную участь чикагского клуба, Джордан более часа проговорил с репортерами. Он ничего от них не скрывал и целиком признал свою вину в неудаче "Буллз". По его словам, он не успел еще восстановить форму и сыграться как следует с новыми партнерами. Журналисты почувствовали, что Майкл ждет не дождется следующего сезона, в котором уж он точно преподаст урок мастерства.

Летом Джордан съездил в Голливуд, где снялся в глупейшей ленте с участием популярных персонажей мультфильмов. Идя навстречу Майклу, торопившемуся восстановить свою спортивную форму, компания "Уорнер Бразерс" соорудила на время съемок специально для него баскетбольную площадку, где он мог тренироваться. Туда захаживали поиграть и профессионалы, и студенты. Сам же Джордан лишь отрабатывал приемы и стал принимать участие в импровизированных матчах, только когда съемки закончились.

Старые друзья Майкла заметили, что он усиленно трудится над бросками в прыжке. Бывало, держит мяч, делает ложный выпад вперед, к корзине, а сам высоко взлетает вверх, слегка отклонившись назад и уйдя от своего опекуна. Затем следует точный бросок, который невозможно предотвратить. С годами Джордан стал мудрее, и, хотя силы у него уже были не те, он брал свое за счет досконального знания тонкостей игры и слабых мест противника. Он больше не ввязывался в словесные перепалки. Когда молодые игроки других клубов НБА, например Гэри Пейтон из "Суперсоникс", пытались его подначить, он хранил молчание, но на площадке делал с ними что хотел. Манера игры Майкла несколько изменилась. Ее отличали ледяное спокойствие и филигранные действия.

Когда "Буллз" уступили в серии "плей-офф" "Орландо", за который выступали О'Нил, Грант и Хардуэй, репортеры спросили Джордана, не считает ли он, что в НБА произошла смена поколений. "Не думаю, - ответил Майкл, - просто нам не повезло. От нас ушли два ценных игрока - мастер по подборам и ударный форвард".

Глава 28

Чикаго; Сиэтл; Солт-Лейк-Сити, 1995-1997 гг.

Да, с уходом из клуба ударного форварда Хораса Гранта "Буллз" лишились многого. К тому же в команде не было настоящего центрового. Его функции по очереди исполняли Уилл Пердью, Люк Лонгли и Билл Уэннингтон. Уход Гранта ни для кого не явился неожиданностью. Он даже дом в Чикаго не покупал, так что было ясно, что в городе он не задержится. К тому же Грант люто ненавидел Краузе. Да и от партнеров по команде и тренеров Хорас стал со временем отдаляться. Он сердился на Джексона, часто держащего его на скамейке запасных. Грант с самого начала завидовал Джордану, а впоследствии и Пиппену, в недавнем прошлом бывшему его ближайшим другом. В отличие от других игроков чикагского клуба, Грант никак не мог смириться с тем фактором, что ему постоянно приходится находиться в тени Майкла. Он не понимал одной простой, но важной вещи - жизнь полна несправедливостей. В конце сезона 1994 г., когда срок его четырехлетнего контракта уже истекал, Хорас в матчах стал осторожничать, даже трусить, поскольку боялся, что какая-нибудь травма может осложнить его переход в другой клуб, где он постарается продать себя подороже. Несколько матчей он пропустил, симулируя различные недуги. Одноклубники были возмущены. Тренер Чип Шефер с недоумением спросил однажды Пиппена: "Что происходит с твоим лучшим другом?" - "Он мне не друг, - резко бросил Скотти, - просто мы играем в одной команде".

Вокруг ухода Гранта вспыхнули в "Буллз" жаркие дебаты. В отличие от Пиппена, с Хорасом клуб заключил четыре года назад контракт, по меркам НБА, недолгосрочный. Грант, правда, настаивал на большем сроке, но руководство "Буллз" проявило осторожность. С течением времени все по достоинству оценили его уникальный талант. Грант оказался настоящей находкой для команды-чемпиона, причем играл он на той позиции, где очень редко можно встретить игрока столь искусного. Честно говоря, владельцы и менеджеры "Буллз" платили ему незаслуженно мало. Единственное, что устраивало Хораса, так это короткий срок его контракта. Он надеялся на лучшее будущее. Ему еще не стукнул 31 год. Так что по возрасту он находился в самом расцвете своей баскетбольной карьеры. Один из лучших ударных форвардов НБА, прекрасно играющий и в защите, короче говоря, игрок поистине универсальный, Грант, безусловно, имел право рассчитывать на солидные гонорары. В отсутствие Джордана, выйдя из его тени, Хорас чаще стал бросать по кольцу. В сезоне 1994 г. он приносил команде в среднем по 15 очков за игру. Поскольку его истекавший контракт был вторым по счету, он получил статус свободного агента. Это означало, что при его переходе в другой клуб "Буллз" никаких денег не достанется, - продать его они уже не имели права.

Естественно, такой сценарий руководителей "Буллз" никак не устраивал. Рейнсдорф и Краузе, искусные переговорщики, умели давить на оппонентов, благодаря чему все звезды клуба получали суммы, далеко не астрономические. Но в случае с Грантом "два Джерри" проявили известную недальновидность. Конечно, бизнес есть бизнес. В нем каждый преследует свои интересы. Каждый давит на другого. Но когда имеешь дело с настоящим талантом, такая тактика недопустима. Пусть ты сэкономишь свои деньги, но в конечном счете их же и потеряешь, поскольку приобретенный тобой талант - источник твоих будущих доходов. И немалых. По мнению многих, в центральном офисе "Буллз" явно перегибали палку.

По мере того как срок контракта Гранта истекал, после чего тот становился "вольным агентом", стало ясно, что все козыри у него. Он ждал четыре года, показывая игру очень высокого уровня, и теперь наступил его звездный час. Руководители клуба поняли, что Грант выскользнет из их железных объятий. После матча с участием "Всех Звезд" Джимми Секстон, агент Гранта и Пиппена, встретился с Краузе и попросил его оставить Хораса в покое и даже не начинать с ним переговоры. Секстон объяснил, что они с Грантом будут действовать на баскетбольном рынке на свое усмотрение.

В конце апреля 1994 г., как раз перед началом матчей серии "плей-офф", произошло удивительное событие. Джерри Рейнсдорф, который всегда сводил свое общение с игроками к минимуму, не желая смешивать эмоции с практицизмом, нанес неожиданный визит в "Берто Центр" - тренировочную базу клуба. Все этому поразились, тем более что база "Буллз" находилась вдали от офиса Рейнсдорфа, расположенного в центре Чикаго, - 50 минут езды на автомобиле. Надо сказать, что большинство игроков относились к Рейнсдорфу вполне лояльно. Наверное, потому что они видели его не столь часто - в отличие от Краузе, который успел всем порядком надоесть.

О том, что произошло дальше, повествуют две версии. Судя по рассказу Джимми Сексона, Рейнсдорф тут же бросился на поиски Гранта, которого застал за поднятием штанги. Он предложил ему начать переговоры о новом контракте с участием лишь их двоих. "Зачем нам Джерри и Джимми? - якобы сказал он. - Решим все вопросы наедине". Секстон, встревоженный таким поворотом дел, позвонил Рейнсдорфу, но тот его успокоил: он, мол, не собирается делать Хорасу какие-то конкретные предложения - ему просто нужно выяснить, намерен ли Грант продолжать выступать за клуб или нет. Хитрый Рейнсдорф прекрасно понимал, что в отсутствие Секстона его переговоры с Грантом закончатся его легкой победой. Вести деловые беседы Рейнсдорф умел как никто другой, а Хорас даже в кругу своих одноклубников имел репутацию наивного честного парня, мало искушенного в житейских делах. Грант всегда хотел всем нравиться и не умел говорить слово "нет". Для Рейнсдорфа он стал бы легкой добычей. Беспокойство Секстона можно было понять, но, с другой стороны, не мог же он запретить игроку вступать в какие-либо беседы с владельцем клуба.

Согласно другой версии, принадлежавшей уже самому Рейнсдорфу, именно Грант первым завел разговоры об их встрече наедине, считая при этом, что присутствие Секстона и Краузе испортит все дело. Так или иначе, через два дня они встретились. По словам Секстона, Рейнсдорф заранее предложил Гранту определить цену его будущего контракта, причем цену справедливую. Грант написал цифру 22,5 миллиона долларов и запросил пятилетний контракт. Рейнсдорф со сроком согласился, а сумму предложил несколько меньшую - 20 миллионов. Потом владелец "Буллз" пожонглировал цифрами и приплюсовал кое-какие дополнительные надбавки. Грант вроде бы согласился. Вот слова Рейнсдорфа: "Глаза Хораса буквально загорелись. Я его никогда не видел в таком состоянии. Он выскочил из-за стола, крепко пожал мою руку и произнес: "Великолепно! Теперь мне не придется шататься бог весть где целое лето и искать счастья на стороне, да и вряд ли я его найду где-нибудь в другом месте. Короче, считайте, что мы договорились". Тогда Рейнсдорф предложил ему выработать и подписать официальное соглашение. Грант ответил, что ему необходимо уточнить кое-какие детали с Секстоном. Все дело распалось. Рейнсдорф отказался привлечь к работе Секстона, на чем его разговор с Грантом прервался. Хорас не делал встречных предложений и так ничего и не подписал.

Эта встреча длилась всего лишь 20 минут. Взволнованный Грант тут же позвонил Секстону и все ему рассказал. По словам Джимми, первый вопрос, который он задал Хорасу, был таков: "Ты ничего, надеюсь, не подписывал?" Грант ответил отрицательно, добавив, что он и словесных заявлений не делал. Затем Хорас отправил Секстону по факсу листок с расчетами Рейнсдорфа, внизу которого стояла подпись владельца клуба: тот специально оставил место, на котором, по теории, должна была красоваться и подпись Гранта. Секстон немедленно позвонил Рейнсдорфу. Разговор с ним велся на повышенных тонах.

По версии Рейнсдорфа, Грант сам искал встречи с ним и сам хотел совершить сделку. Себя же владелец клуба выставлял в лучшем свете - он, дескать, пострадавшая сторона, предложил Гранту приличную сумму, скрепил соглашение рукопожатием, а теперь Хорас и Джимми пытаются его одурачить. Затем он созвал пресс-конференцию, на которой обвинил Гранта в том, что он нарушает данное им слово. Однако репортеры, хорошо знакомые с привычками администрации "Буллз", не могли поверить, чтобы Грант облапошил Рейнсдорфа. Однако в том, что Рейнсдорф был расстроен, никто не сомневался. Владелец клуба привык скреплять сделки рукопожатием, а здесь святое для него правило было нарушено.

После этого случая Грант решил в поисках нового клуба говорить напрямую с его владельцем. Он остановил свой выбор на "Орландо". Вакансий там было немного, но Хорас доверял Ричу Девосу, владельцу клуба, и в итоге подписал контракт с ним - пятилетний, на общую сумму 50 миллионов долларов.

Таким образом, летом 1995 г., когда "Буллз" готовились к очередному сезону, на сей раз, полностью с участием Майкла Джордана, в их рядах зияла брешь - не было ударного форварда. В составе команды произошли и другие изменения. Например, ушел Б. Дж. Армстронг, но главную проблему составляла линия нападения. На позицию ударного форварда подобрать удачную кандидатуру было нелегко. Здесь требовался игрок высокорослый, физически сильный, с молниеносной реакцией. Последние драфты не принесли "Буллз" удачи. Новобранцы Стейси Кинг и Скотт Уильямс, поначалу продемонстрировавшие проблески таланта, вскоре разочаровали тренеров. В результате Кинга обменяли на Люка Лонгли, а Уильямс сам ушел в "Филадельфию". Кори Блаунт, на которого рассчитывали как на нового ударного форварда, не оправдал ожиданий, как не оправдал их и Дикки Симпкинс.

Однако существовал в НБА ударный форвард, которого желательно было бы приобрести, игрок необычайно талантливый, но столь же необычайно неуправляемый. Звали его Деннис Родман. В бытность свою в "Детройте" он считался одним из самых "Плохих парней". А для "Буллз" он представлял кинжал Немезиды, древнегреческой богини мщения. Перейдя в клуб "Сан-Антонио", Родман и там отличался буйным нравом, быстро став грозой тренеров и одноклубников. И в то же время никто в лиге не мог сравниться с ним в подборах, да и в защите он действовал безупречно. Цена, за которую Родмана можно было перекупить у "Сан-Антонио", была не столь уж высока.

В 1995 г. во время ответственных матчей в сериях "плей-офф", в результате которых техасцы выбыли из борьбы, Деннис увлекся знаменитой певицей Мадонной, и его больше волновали отношения с ней чем судьба его клуба. В "Сан-Антонио" на Родмана махнули рукой. Когда "Буллз" тренировались перед началом следующего сезона. Рик Теландер, спортивный обозреватель газеты "Чикаго Санди-Таймс" и внештатный автор журнала "Спортс Иллюстрейтед", встретив как-то Краузе, спросил его, не желает ли он приобрести ударного форварда. Тот поинтересовался, кто у него есть на примете. Теландер упомянул Родмана и только потом понял, что сглупил. "Краузе посмотрел на меня как на чокнутого", - писал он впоследствии.

"Ни за что на свете. Нам такие парни не нужны ", - отрезал менеджер "Буллз". Кстати, Родмана не желали брать и многие другие клубы НБА. Пожалуй, единственный, кто за ним охотился, так это Майк Данливи, в то время бывший генеральным менеджером и старшим тренером "Милуоки". В его команде имелось достаточно вакансий, а Данливи позарез требовался мастер подборов. Майк рассуждал просто: пусть Родман и сумасшедший, но играет он здорово. "Он вошел в образ "грязного" игрока, но сделал это очень артистично" - так отозвался о Деннисе Скотт Гастингс, которому часто доводилось играть против него. Помимо прочего, ходили упорные слухи, что Родман имел свои причины буйствовать в "Сан-Антонио". Прежние владельцы клуба пообещали ему солидный контракт, а когда команда перешла в руки других хозяев, те заявили, что не намерены выполнять чужие обещания. Это было их фатальной ошибкой. Такой взрывной парень, как Родман, с его обостренным чувством независимости, не простил нанесенной ему обиды. "Сан-Антонио", казалось, не прочь был совершить сделку с "Милуоки".

Данливи вылетел на встречу с Родманом. Зная его сложный характер и неуравновешенность, он предложил ему сложный контракт, целиком построенный так, чтобы у Денниса были постоянные материальные стимулы. 1000 долларов за каждое очко, принесенное команде. 1000 долларов за каждый выигранный подбор. Плюс к тому 1000 долларов за каждую минуту игрового времени. Это означало, что Родман, при должном старании, может зарабатывать около 5 миллионов в год. Деннис остался доволен предложением. "Согласен", - сказал он. Но тут зазвонил телефон. На проводе оказался Краузе - "Буллз" тоже охотились за Родманом.

Если бы Деннис переехал в Чикаго, он бы прибыл туда с громадным багажом. В Сан-Антонио он часто пропускал тренировки, или опаздывал на них, или являлся увешанный драгоценностями. Как считали многие, его первый тренер в "Сан-Антонио" Джон Лукас позволял ему слишком многое, за что и поплатился своей должностью. Второй по счету тренер, Боб Хилл, наоборот, слишком сильно затянул поводья. В свой второй сезон выступлений за клуб Родман, казалось, собирался побить все рекорды по наложенным на игрока штрафам. Во время серии "плей-офф" 1995 г. его команда имела реальный шанс добраться до финала чемпионата НБА. Но Родман наплевал на одноклубников и разъезжал по городу в роскошном лимузине в обществе Мадонны.

Но это еще полбеды. Хуже другое: когда судьба встречи висела на волоске, Деннис совершал непростительные технические фолы, дорого обходившиеся его команде. На решающий, пятый, матч его думали даже не выставлять.

Целый год Родман воевал и с менеджерами, и с партнерами по команде, особенно с Дэвидом Робинсоном, примерным христианином, чей скромный образ жизни почему-то раздражал Денниса.

А вот в "Буллз" он увидел для себя неплохую перспективу. Во-первых, эта команда по-прежнему была преисполнена решимости снова бороться за чемпионское звание, и Родман полагал, что ему представится хорошая возможность отличиться. Во-вторых, за чикагский клуб выступал сам Майкл Джордан, подводить которого не позволил бы себе ни один игрок НБА, даже Деннис Родман, с его любовью покрасоваться на публике. В-третьих, Денниса привлекал тренер "Буллз" Фил Джексон, человек тонкий и мягкий. В свою очередь, Джексона всегда интересовали люди нестандартные. С ними он прекрасно находил общий язык. Думается, ни один тренер НБА не подходил лучше него на роль наставника Родмана. Краузе спросил Джексона, что он думает о кандидатуре Родмана. Джексон ответил, что такие вопросы решает не только тренер. Многое зависит от мнения всей команды, иначе в ней неизбежно возникнут трения между игроками.

Джексон поговорил с Джорданом и Пиппеном. Они высказались "за". Джордан даже в большей степени, чем Пиппен. Позднее Майкл говорил, что повторная серия побед в чемпионате НБА "Буллз" бы не удалась, если бы в их составе играл Грант, поскольку в решающих матчах самого высокого уровня тот терялся. В Родмане они с Пиппеном были уверены, он играл жестко, тренировался с энтузиазмом и действительно представлял для клуба ценность - мастер подбора и одновременно защитник, который может противостоять другим талантливым ударным форвардам. Например, Карлу Мэлоуну.

Джексон позвонил Чаку Дейли, тренеру Родмана, когда тот выступал еще за "Детройт". Деннис искренне был предан Чаку. Дейли сообщил Джексону, что Родман - парень эгоистичный, но его эгоизм проявляется лишь в том, что он обожает выигрывать подборы, для чего пускается на различные безобидные уловки. А вообще-то он трудолюбив и внимательно прислушивается к указаниям тренера. По словам Дейли, Родман ценил в людях расположение к нему, их доброту, а бывшего своего тренера любил как отца родного. (Много лет спустя Деннис подарил Дейли, к тому времени ставшему тренером "Нью-Джерси", свои портрет в полный рост.) В свое время Дейли сказал Родману, что если он будет неустанно отрабатывать свои действия в обороне и при подборе мяча, то продержится в лиге очень долго и заработает столько денег, что хватит на всю оставшуюся жизнь.

Как-то раз, когда у Родмана были очередные неприятности в Сан-Антонио, он случайно встретился с Чаком Дейли в одном из чикагских ресторанов. Вид у Денниса был удручённый, и он стал жаловаться своему бывшему наставнику на свою судьбу. Говорил, что в техасском клубе пришелся не ко двору, что сумма его контракта явно занижена.

"Уважаемый тренер, - сказал Родман, - прямо не знаю, что делать. Я был объявлен лучшим защитником года и лучшим защитником матча "Всех Звезд". Всегда занимаю одно из первых мест в НБА по количеству выигранных подборов. Стараюсь изо всех сил, а меня никто не знает, и платят мне всего лишь 2 миллиона долларов в год. Говорят мне, чтобы я старался на благо команды, делал всю черновую работу, а когда речь идет о гонорарах, забывают свои слова". Тут Деннис сделал паузу и добавил: "Наверное, мне нужно как-то переделать себя".

Дейли увидел перед собой нового Родмана, понявшего, к чему привели все эти его эксцентрические выходки: немыслимые татуировки, крашеные волосы и стиль жизни, в результате которого многие подозревали Денниса в том, что он голубой. Эксцентричности он явно набрался от Мадонны, которая была большая мастерица создавать вокруг своей личности различные мифы, а свое вызывающее поведение возвела в ранг искусства. "Мадонна, конечно, стала учительницей Родмана", - сказал однажды Майк Данливи. Деннис позволял себе все. Мог, например, прийти в книжный магазин в подвенечном наряде невесты. Дейли, впрочем, относился к его выходкам снисходительно. Раз человек эксцентричен от природы, зачем наступать на горло собственной песне? Может, кому-то его поведение даже нравится. В конце концов, знаменитости имеют право на причуды. Существуют же рок-звезды, которые эпатируют публику, а какой успех они имеют! В наше время спорт и развлечения сливаются в единое целое. Значит, и баскетболист может иметь странные для нормальных людей замашки.

Между тем под маской этого эксцентричного, нагловатого типа скрывался совсем другой человек - большой ребенок, постоянно смущающийся не только в обществе незнакомых людей и тем более белых, которые доминировали в мире менеджмента, бизнеса и прессы, но даже и в кругу своих одноклубников. Джон Сэлли, коллега и близкий друг Родмана, познакомился с ним на Гавайях, где они вместе участвовали в показательных матчах среди студенческих команд. Их поселили в одной комнате. Когда Сэлли впервые в нее вошел, он несказанно удивился. За окном стоял прекрасный солнечный день, а его сосед лежал на кровати, закутавшись в одеяла, и смотрел по телевизору мультфильмы. Кондиционер, гнавший горячий воздух, работал на полную мощность. "Неужели этот парень мерзнет?" - поразился Сэлли. Человек необычайно жизнерадостный и разговорчивый, Джон пытался завязать беседу, но на все вопросы получал односложные ответы. Сменил тему разговора - та же реакция. Еще раз сменил - опять безуспешно. Сосед оказался молчуном. Уже позднее Сэлли понял, что увидел настоящего Родмана - робкого, неловко чувствующего себя в обществе других людей, внутренне напряженного и крайне неразговорчивого.

Когда Деннис встречался со своими старыми друзьями еще по Детройту, которые знали "реального Родмана" (если таковой на самом деле существовал), они его поддразнивали. "Что с твоими волосами?" - спрашивал его бывший одноклубник. "Отвяжись, - отвечал обычно Деннис, - просто я хочу заработать побольше денег".

А когда он случайно сталкивался с Морин Мэлоун, женой Брендана Мэлоуна, одного из тренеров "Детройта", она обычно говорила: "Послушай, Деннис, я вижу, ты взялся дурачить людей. Тебе это нравится?" Он, как ребенок, застигнутый за детскими шалостями, молча улыбался, а потом говорил друзьям: "Вот видите, ее я не дурачу и не обманываю".

У людей, хорошо знавших Родмана, создавалось впечатление, словно он одновременно проживает две жизни - жизнь ребенка и жизнь взрослого человека. С детьми он легко ладил, а вот со взрослыми - нет. У него лучше складывались отношения с детьми его тренеров, чем со многими его товарищами по команде. Когда он выступал за "Детройт", он привязался к маленькой дочери Брендана Мэлоуна. Перед матчами она часто дарила ему цветные шейные платки, и потом он долго их не снимал. Они были знаком их дружбы, которая не нуждается в словесном подтверждении. Став в "Детройте" звездой, Родман приобрел огромный дом в окрестностях города. Обставить его надлежащим образом у него не было ни малейшего желания, зато он накупил множество электронных игр, и соседские подростки (замечу - белые) часто толклись в этом особняке, получая несказанное удовольствие от игр с его хозяином.

Итак, Родман выбрал Чикаго и прилетел туда на встречу с генеральным менеджером и старшим тренером "Буллз", назначенную в доме Краузе. Когда там появился Джексон, он застал Родмана полулежащим на кушетке, в темных очках и шляпе. Джексон подошел к нему, протянул руку и сказал мягким тоном: "Вставайте, Деннис - вы должны встать, чтобы пожать мне руку". Родман незамедлительно повиновался. "А теперь, Деннис, снимите, пожалуйста, очки - я хочу вас получше разглядеть". Родман тут же снял очки.

Встреча прошла в дружеской атмосфере, как и предшествовавший ей приватный разговор с Краузе. Родман торжествовал: "Буллз", так гордившиеся своими игроками, прикусили язык, выбрав его. Взамен чикагцы отправили в Сан-Антонио Уилла Пердью, игрока работящего, но не блиставшего особыми способностями. А заполучили Денниса Родмана, талантливого игрока и эксцентрического парня - некую гремучую смесь из уникального спортсмена и бомбы с часовым механизмом.

Пожалуй, никто из игроков так, как Родман, не воплощал в своей биографии разительные отличия мира НБА, где заключались многомиллионные контракты и царствовали темнокожие атлеты, от мира бедности и тяжких испытаний, из которого вышли многие баскетболисты. Деннис родился в Далласе. Его отец, служивший в военной авиации США, рано ушел из семьи, оставив жену, Денниса и двух его сестер. Позднее Родман-старший хвастался репортерам, что он за свои жизненные скитания успел стать отцом 17 детей. Всем ясно было, что о них он никак не заботился.

Маленького, робкого и ранимого Денниса часто поколачивали сверстники. А вот сестры его отличались высоким ростом. Все думали, что из них получатся хорошие баскетболистки. Во всяком случае, своими спортивными успехами они заслужили стипендию в колледжах. Деннис стал расти довольно поздно, так что его не взяли даже в баскетбольную сборную средней школы. Надежд на светлое будущее он не возлагал.

Молодой темнокожий американец без профессии и определенного будущего, Деннис был одним из тех людей, которые в нынешних Соединенных Штатах вообще незаметны, представляя собой безликую массу. В лучшем случае его ожидала работа в забегаловке типа фаст-фуд или на стоянке автомобилей, где он бы припарковывал машины состоятельных сограждан. Когда ему было 18, он работал ночным сторожем в аэропорту Далласа, но был арестован за то, что забрался в сувенирную лавку и украл 16 пар наручных часов на общую сумму 470 долларов. Да, будущее перед ним вырисовывалось не слишком радужное.

И вдруг за один год он подрос на целых 11 дюймов и мир вокруг него изменился. Деннис стал посещать местный колледж, где с увлечением играл в баскетбол. Прошло какое-то время, и его увидел селекционер из Юго-Восточного университета штата Оклахома. Опытный баскетбольный специалист, он сразу же понял, что этот парень ценная находка, и даже удивился, как еще никто из его коллег не обратил на него внимания. В университете Родман играл на уровне Скотти Пиппена, когда тот тоже был студентом. Еще тогда он был силен в подборах, но селекционеры из профессионального баскетбола не спешили с выводами: игрок, конечно, отличный, но соперники у него слабые. Все же некоторые клубы НБА им заинтересовались, например "Детройт Пистонс", который думал выбрать Родмана на драфте 1986 г. Однако Деннис неудачно выступил в показательных турнирах на Гавайях и в Чикаго, - подвели приступы астмы. О его болезни знали лишь руководители "Пистонс", сообразившие, что неудачи Родмана - временные, и рискнувшие взять его во втором раунде драфта. Так Деннис очутился в Детройте.

Он оказался по-настоящему талантливым игроком, казалось, он не ведает, что такое усталость. Тренировался целыми днями. Иногда даже после матчей заходил в спортзал и в течение часа крутил педали велотренажера. На тренировках "Детройта" тон задавал лидер команды Исайя Томас, часто покрикивавший на нерадивых одноклубников. А если сам Томас позволял себе расслабиться, то на него набрасывался коршуном Родман. Деннис внимательно присматривался к "великану" Биллу Леймбиру, который с его ростом удачно играл в подборах.

Но Билл не отличался прыгучестью. Родман же, великолепный атлет, вскоре превзошел его. Деннис был умный игрок и обладал фантастически быстрой реакцией. Сколько бы игроков ни сгрудились под щитом, он на какие-то доли секунды опережал всех. Родман без конца просматривал видеозаписи матчей чемпионатов НБА. Он тщательно изучал, по какой траектории отскакивает от щита мяч, брошенный тем или иным игроком, чтобы при случае занять выгодную позицию.

При росте 6 футов 8 дюймов Родман выглядел почему-то ниже Пиппена, чей рост был меньше - 6 футов 7 дюймов.

Но Деннис компенсировал свой, если так можно выразиться, недостаток упорным трудом и изобретательностью. Он часами играл в волейбол сам с собой, высоко посылая мяч, пока не научился точно угадывать единственно верную позицию. За четыре года он в среднем за матч выигрывал 17 подборов.

Глядя на стройного, атлетически сложенного Родмана, можно было подумать, что перед тобой член олимпийской сборной, чей "конек" - бег на дистанцию четверть мили или полмили. "Спортсмен мирового класса", - часто говорили о Деннисе тренеры "Детройта". Они полагали, что если бы он избрал бег на 440 ярдов, то добился бы в нем рекордных результатов. Но были в его игре и недостатки. В начале своей карьеры он неплохо бросал по кольцу, но потом стал бросать изредка: он боялся промахнуться и тем самым опозориться.

В общем, для "Буллз" Родман стал настоящей находкой. У них и так были два лучших в лиге защитника, а тут прибавился еще один игрок, прекрасно действующий в обороне. Конечно, клубу по-прежнему не хватало высококлассного центрового, но скорость Родмана компенсировала медлительность Лонгли. Кроме того, скоростные качества Денниса позволили "Буллз" разнообразить свою тактику. Если команда находилась в хорошей форме и игроки чувствовали кураж, игроки неслись к кольцу соперников, то и дело предпринимая взрывные спурты. А если тренеры чувствовали, что их лучшие игроки, чей возраст для баскетбола был уже солидный, подустали, команда строила вязкую оборону, жестко прессингуя по всей своей половине площадки. Противник постепенно изматывался, и тогда "Буллз" начинали стремительные прорывы. Баскетбольные специалисты считали, что с приходом в клуб Родмана "Буллз" находятся в двух шагах от того, чтобы стать поистине великой командой. Билл Уолтон, ставший к тому времени аналитиком НБА, в начале того сезона заявил, что в 1996 г. "Буллз", возможно, назовут одной из лучших команд за всю историю лиги. Хаби Браун, в прошлом - тренер, а затем аналитик TNT, был примерно такого же мнения. Он считал, что в истории НБА не было команды, так хорошо играющей в обороне, как "Буллз".

Тот сезон напоминал мечту. "У вас не будет со мной проблем, - сказал Родман Филу Джексону при первой их встрече и добавил: - И вы снова станете чемпионами НБА". Слова Денниса оказались пророческими. Майкла Джордан, раздосадованный своими неудачными выступлениями в серии "плей-офф" против "Орландо", вернулся после летнего отдыха не только в отличной форме, но и горя желанием взять реванш.

Тренеры и другие люди, связанные с клубом, считали, что после "бейсбольных каникул" Майкла партнерам стало играть с ним легче. До его бейсбольных неудач Джордан на протяжении 15 лет непрерывно поднимался по лестнице, ведущей вверх, к вершинам успехов. Это внушило ему некоторую самоуверенность. Потерпев фиаско в бейсболе, он внутренне изменился, стал более терпим к людям, в том числе и к своим одноклубникам, к которым в прошлом излишне придирался. Некоторые из них на него обижались. Необычайно одаренный от природы, Майкл не понимал этого дара, не мог взять в толк, почему ему дается все легко, а другим - трудно. Очень немногие игроки обладали его физическими данными, а тех, кто к тому же имел его глазомер и реакцию, было еще меньше. Как верно заметил один из друзей Майкла, на фоне его игры действия всех игроков выглядят как в замедленной съемке. Теперь, после возвращения в родной клуб, где появились новые игроки, Джордан не судил партнеров с прежней строгостью. Единственное, что он от них требовал, - в полную силу тренироваться и в полную силу играть.

Вокруг Джордана сплотились его надежные партнеры, сыгранные с ним и друг с другом. Пиппен был несказанно рад возвращению Майкла. Он порядком устал за то время, когда ему приходилось выполнять функции лидера команды, а заодно и быть ее официальным представителем на встречах с прессой. Если Джордан, вернувшись из бейсбола, стал более терпим к ошибкам партнеров, то Пиппен во время отсутствия Майкла понял, насколько трудно быть Джорданом: ведь приходится выполнять массу обязанностей, напрямую не связанных с игрой на площадке. В минувшем году в "Буллз" пришел Рон Харпер, великолепный снайпер, выступавший в свое время за "Кливленд" и "Клипперс". Он был несколько разочарован: в команде царило уныние. Все горевали по поводу ухода Джордана, а потом и Гранта. К этому же сезону Харпер пребывал в отличной форме. Возвращение Джордана его вполне устраивало. В его отсутствие ему приходилось выполнять роль основного атакующего защитника, а на протяжении почти всей своей карьеры он на этой позиции не играл. Теперь же Рон мог сосредоточиться на привычных ему действиях в защите. Таким образом, "Буллз" могли сейчас противопоставить соперникам в дополнению к Родману еще трех высокорослых и талантливых игроков обороны. С такой защитой им не страшен был ни один клуб.

В первый же день тренировочных сборов стало ясно, что все игроки полны решимости провести сезон на высочайшем уровне. Правда, Денниса Родмана его новые партнеры встретили настороженно. Слухи о скандалах, которые он устраивал в Сан-Антонио, достигли Чикаго гораздо раньше, чем он сам. В первый же день в тренировочном лагере Джексон созвал общее собрание команды, на котором сказал Родману: "Деннис, мне наплевать, что ты делаешь в свободное время, но у нас в команде есть заведенные правила. Их немного, но они обязательны для всех". Затем он эти правила перечислил, особенно подчеркнув, что нельзя опаздывать на тренировки и, разумеется, на матчи, а также что от всех требуется играть всегда и везде в полную силу. Вскоре в лагерь прибыл фотокорреспондент журнала "Спортс Иллюстрейтед", чтобы сфотографировать Родмана для первой страницы обложки. Возник вопрос: с кем Деннис будет позировать? В конце концов он сфотографировался на пару с Джорданом. Новые партнеры Денниса пытались завести с ним беседы, но тот либо отмалчивался, либо сводил общение к минимуму. Он был самым тихим и замкнутым из всех игроков. Родман обычно уединялся в кинозале и часами смотрел видеозаписи матчей НБА, замыкаясь в своем собственном мире. Но играть вместе с ним было на удивление легко. Деннис тонко понимал игру и быстро усваивал сложные тактические схемы, изобретенные Джексоном. Да и старался он вовсю, не жалея себя. Быстрый и атлетичный, не стремившийся набрать как можно больше очков, он как нельзя лучше вписался в состав команды.

У "Буллз", неудачно проведших минувший сезон, вдруг не оказалось слабых мест. Игроки, пришедшие в клуб во время отсутствия Джордана, сыгрывались с ним все успешней и успешней. Впрочем, у некоторых новичков были свои недостатки. Скажем, талантливый центровой Лук Лонгли отлично видел площадку, но двигался по ней неуклюже, еще не усвоив, как извлечь максимальную пользу из своего огромного тела. Стив Керр, сменивший Паксона на позиции снайпера, часто торопился. Как только на Джордана шли двое опекунов, он тут же бросал из трехочковой зоны, но не всегда удачно. Билл Уэннингтон, типичный центровой, тоже стремился все время бросать по кольцу. И наконец, Тони Кукоч - он искренне радовался возвращению Джордана, но никак не мог найти свою нишу в непривычном для него американском профессиональном баскетболе.

Из первых 25 матчей "Буллз" выиграли 23. Первый матч с "Орландо", на выезде, они проиграли, причем по набранным очкам Джордан уступил Анферни Хардуэю. Но в ответной встрече в Чикаго Майкл блокировал первый же бросок Анферни (это прозвучало как своеобразное приветствие в адрес желанного гостя), а в итоге в личном зачете переиграл его - 36:26. Родман в среднем выигрывал за матч 19 подборов. Уверенность "Буллз" в своих силах росла от встречи к встрече. В декабре-январе они победили в 31 матче, уступив соперникам лишь в двух. По словам Билла Уэннингтона, баскетболисты чикагского клуба не делали ничего сверхъестественного - они просто выходили на площадку и играли в свою игру. И что там предпринимали соперники, "Быкам" было все равно. Они навязывали им свою манеру игры и побеждали.

К традиционному перерыву в календаре, отведенному на матч "Всех звезд", послужной список "Буллз" включал 42 победы и 5 поражений. В баскетбольном мире уже начались дискуссии по поводу того, можно ли считать эту команду лучшей в истории НБА. Бывшая звезда нью-йоркского клуба "Никс" Билл Брэдли, постоянно следивший за матчами с участием "Буллз", отмечал, что противостоять их напору просто невозможно. Если бы сегодняшние "Буллз" встретились с прежним "Никс", когда тот был чемпионом НБА, то, по словам Брэдли, ему пришлось бы играть против Скотти Пиппена, который выше, сильнее и быстрее его, а кроме того, универсальный игрок и суператлет. "Мне оставалось бы только одно, - признался Билл, - заорать "На помощь!"

После того как "Буллз" в Лос-Анджелесе победили "Лейкерс" с преимуществом в 15 очков, Мэджик Джонсон заявил, что лучшей команды он в жизни не видел. "Они так же хороши, как мы, когда мы были чемпионами. И они сейчас играют сильнее, чем в годы, когда три раза подряд завоевывали чемпионский титул. Просто жуткие парни!" Мнение Джонсона разделяли многие. Родман боролся за подборы успешней, чем когда-либо раньше. В середине сезона "Спортс Иллюстрейтед" снова вынес его фото на первую страницу обложки с вопросительной "шапкой": "Лучший в подборах за всю историю НБА?"

В прессе творилось нечто невероятное. Сначала поднялась шумиха вокруг возвращения Джордана, потом вокруг прихода в клуб Родмана. Впрочем, Майкл всегда был в центре внимания журналистов, но сейчас они ловили каждое его слово, следили за каждым его шагом. Тим Хэллэм, пресс-секретарь чикагского клуба, называл свою команду не иначе как "Иисус Христос и апостолы". Пародируя стиль телеведущих, комментирующих местные новости, он говорил репортерам: "Иисус сейчас в своем номере - подкрепляется перед матчем. Подробности в 11 часов".

Ажиотаж вокруг Родмана рос от месяца к месяцу. Можно было подумать, что пресса соскучилась по свежей крови. Возможно, так и есть. Ведь Джордана упрекнуть было не в чем, а сугубо положительные герои публике порой наскучивают. Спортивные болельщики обожают созерцать борьбу добра и зла. Так происходило, когда молодой Кассиус Клей выходил на боксерский ринг против Сонни Листона. Примерно такое же творилось, когда "Плохие парни" из "Детройт Пистонс" сражались на баскетбольных площадках с игроками других клубов. Но здесь было нечто новое: ведь Джордан и Родман играли в одной команде. Ситуация получалась пикантная - Добро и Зло мирно уживались под крышей одного клуба. Князь Тьмы и Князь Света (Сатана и Христос) оказались партнерами. Вся нация неожиданно пришла в восторг от этого застенчивого, неразговорчивого парня. Публике нравились и его крашеные волосы, и экзотические татуировки. Но вот пресса, раздувавшая сенсации вокруг имени Родмана, показала себя не с лучшей стороны. Журналисты любят искать жертвы среди людей со странностями, ведущими себя вызывающе, даже если те не сознают, что их поведение шокирует окружающих. Большинство репортеров даже не пытались выяснить, что за человек на самом деле этот Родман, в чем его внутренняя суть. Впрочем, самого Денниса это не слишком волновало. Он написал книгу, выпущенную в твердой обложке и разошедшуюся тиражом около 500 тысяч экземпляров. На обложке красовался сам автор, сидящий на мотоцикле совершенно голым. На презентациях книги Деннис появлялся в подвенечном наряде невесты. Хотя он понимал, что ставит себя в двусмысленное положение, Родман для пущего эпатажа стал посещать бары, где собирались голубые. Одна местная газета скрупулезно фиксировала его постоянно меняющийся цвет волос, подобранный им для каждого матча. Судьи периодически удаляли его с площадки. В таких случаях он снимал майку и швырял ее на трибуны. Скоро его майки стали ценным трофеем коллекционеров, и болельщики держали над головой плакаты, призывающие Родмана повторить этот жест.

Родман часто участвовал в телевизионных ток-шоу, транслировавшихся поздно ночью на всю страну. Сказать ему там было нечего, да и вопросы ему задавались пустячные и несуразные. Миллионы полуночников, лежа в своих спальнях, впивались глазами в экран и видели Денниса, откинувшегося на спинку кресла, в своих неизменных черных очках, и бубнящего односложные реплики. Посмотрев однажды такую передачу, генерал Колин Пауэлл (нынешний государственный секретарь США) спросил с подковыркой Дэвида Стерна: "Как вы думаете, знает ли рядовой баскетбольный болельщик, что на самом деле Деннис Родман сидит по вечерам дома, в полном одиночестве и слушает музыку Вивальди?"

По мере того как его культ разрастался, Деннис стал после матчей ходить по ресторанам в сопровождении дружков и кучки прихлебателей. За столом он сидел тихо, почти ничего не говорил. Остальные же наперебой пытались привлечь его внимание. Родман снисходительно на них поглядывал, как бы говоря: "Давайте, пыжьтесь, а я на вас полюбуюсь". К тому времени он мог позволить себе щедро угощать большую компанию. Его доходы от рекламы резко возросли. Если до прихода в "Буллз" он находился на грани банкротства, то сейчас Деннис был богатый молодой человек.

Одноклубников Родмана его выходки забавляли. По их мнению, Деннис вовсе не играл на публику. Наоборот, он сделал так, что публика устроила для него массовое забавное шоу. А в принципе партнеры его любили. Он был хорошим товарищем, хотя напоминал кота, который "гулял сам по себе". В игре он был необычайно быстр и проворен, особенно под щитами, и действовал решительно, напористо. Что же за человек Родман, никто не понимал, поскольку никто не стал его близким другом. Люк Лонгли, который умел отлично ладить со всеми, несколько раз обедавший вместе с Деннисом, уверял остальных игроков, что Родман в принципе спокойный и приятный парень, Люку поверили на слово: с его мнением в клубе считались.

Как всегда, в команде играл первую скрипку Майкл Джордан. Фил Джексон целиком на него полагался. Один жест Майкла, означавший: "Вперед! Еще не все потеряно!" - действовал на игроков сильнее, чем слова любого тренера. Новые партнеры Джордана, еще не успевшие понять, какой заряд энергии заложен в нем от природы, удивлялись тому, что в проходном календарном матче Майкл выкладывается так, будто это решающая встреча серии "плей-офф". Лишь однажды Джордан позволил себе расслабиться. Произошло это в начале сезона, когда у "Буллз" был неплохой задел - 11 побед и 2 поражения. После долгой и утомительной серии выездных матчей чикагцы прибыли в далекий Ванкувер (северо-запад США) на встречу с местным клубом "Ванкувер Гризлис", в то время находившимся на подъеме. В тот вечер Джордан был явно не в ударе. За три четверти матча он набрал всего лишь 10 очков. Начав четвертую четверть, "Буллз" проигрывали соперникам 2 очка. И тут Деррик Мартин, молодой игрок, опекавший Джордана, совершил фатальную ошибку, которую часто допускают излишне самоуверенные новички НБА. Он вздумал поддразнить Джордана и, обращаясь к нему, заявил громко, чтобы все слышали: "Не так ты страшен, как тебя расписывают. Посмотрим, чья возьмет". Услышав эту наглую тираду, тренер "Гризлис" немедленно отправил Мартина на скамейку запасных, но было уже поздно, парень по неосторожности разбудил спящего льва. До конца встречи оставалось 5 минут 37 секунд. "Гризлис" вели со счетом 79:73. И тут начался сольный концерт Джордана. Прорыв - и его классический "данк". Затем - точный бросок в невероятно высоком прыжке. Еще прорыв - мяч в корзине. Снова удачный бросок в прыжке, а затем точный штрафной бросок. Сольное выступление Майкла прерывает его партнер Тони Кукоч, забрасывая мяч из трехочковой зоны. Джордан - вновь на сцене. Сначала - точный бросок в прыжке. За ним следует успешный прорыв, завершившийся тем, что Майкл спокойно кладет мяч в корзину. Потом Джордан ухитряется выкрасть мяч у соперника - и снова убийственный "данк". Счет становится 91:83 в пользу "Буллз". В четвертой четверти игры Майкл приносит своей команде 19 очков. Деррик Мартин так и просидел до конца встречи на скамейке запасных. "Буллз" победили - 94:88.

Омрачала успехи чикагцев лишь проблема с Родманом. Не все в его эксцентричном поведении было наигранным, он действительно страдал легкой формой паранойи. Иногда он просто дурачился, но порой из глубины его души прорывалась самая настоящая ярость, и никто - ни тренеры, ни судьи - не мог понять, где притворство, а где естественная реакция этой загадочной личности. Наверное, и сам Родман четко не осознавал, то ли он хватил через край в своем лицедействе, то ли не смог сдержать рвущиеся наружу эмоции. Он мог матч за матчем играть сверхжестко, не давая соперникам вздохнуть и частенько нарушая при этом правила, но стоило лишь судьям зафиксировать фол, как он приходил в неописуемую ярость, считая себя жертвой несправедливости. "Меня настолько затрахали, что единственное мое спасение - пояс целомудрия", - сказал однажды Деннис. По мнению помощника Джексона Джима Климонса, единственное, что помогало Родману держать себя все же в каких-то рамках, так это то, что он ощущал контраст между атмосферой двух клубов. Чикагские тренеры и одноклубники Денниса старались закрывать глаза на его выходки, в то время как в "Сан-Антонио" ему такое поведение не прощалось, что приводило к новым эксцессам.

Основную ношу в укрощении строптивца взвалил на свои плечи Джексон. Его отношения с Родманом были крайне запутанными. Хотя тренер и странноватый новобранец клуба искренне восхищались друг другом, между ними шла психологическая война. Родман устраивал мелкие провокации, чтобы узнать, где грань, которую переступать нельзя, а Джексон, подобно строгому, но заботливому отцу, терпеливо объяснял Деннису, где даже ему, любимому отпрыску, нужно остановиться.

Например, Родман иногда желал играть в незашнурованных кроссовках. Разумеется, это не принято, но Деннис настаивал на своем капризе. В итоге ему приходилось подчиняться общепринятым правилам, но он ухитрялся оставлять последнее слово за собой. Лишь когда команда выходила на площадку и до начала игры оставались считанные секунды, тогда он демонстративно, не торопясь, на глазах у зрителей тщательно зашнуровывал кроссовки. Или такой пример. На тренировку никто не надевает никаких украшений. Но Родман все же "контрабандой" протаскивал на себе какой-нибудь браслет. В таких случаях Джексон широко улыбался (напомним: между ними шла постоянная игра в войну), подходил к Родману и спокойно его спрашивал: "Деннис, ты действительно считаешь эту безвкусную безделушку украшением?" Если Родман реагировал на ехидный вопрос тренера относительно спокойно, то Джексон, облегченно вздохнув, оставлял его в покое и говорил своим помощникам, но так, чтобы не слышали игроки: "Что делать? Он напоминает мне меня самого в молодости".

Правила игры, которую затеяли между собой Джексон и Родман, разрешали Деннису оставаться в разумных пределах "дрянным мальчишкой". Лишь бы не нарушались этические нормы, принятые в клубе. Впрочем, Родману пора было и повзрослеть - как-никак, благодаря своим доходам от коммерческой рекламы, он уже становился вполне преуспевающим молодым человеком. Жена Джексона, Джун, часто повторяла, что ее муж справляется с Родманом, поскольку у него за плечами опыт отцовства. (Дети Джексонов к тому времени благополучно миновали опасный подростковый возраст.) Фил мнение супруги не совсем разделял. "Разве Деннис похож на моих ребят? Мои-то воспитаны хорошо".

На протяжении почти всего сезона Родман держал себя в рамках приличия, но к концу сорвался. В середине марта во время выездного матча с "Нью-Джерси" что-то вывело его из себя, и он боднул головой судью. Спустя какое-то время он на людях разразился злобной тирадой в адрес функционеров лиги, в том числе и ее комиссара. НБА оштрафовала его на 20 тысяч долларов и грозилась дисквалифицировать его на шесть игр, что означало бы для Денниса потерю еще 183 тысяч долларов. Кто-то спросил Дэвида Стерна, почему Родман так злобствует. Вопрос был с подтекстом, поскольку Стерн любил повторять, что НБА - одна большая семья. Может, Родман не чувствует себя членом этой дружной семьи? А может, никакая она не дружная? Стерн ответил дипломатично: "Да, Родман, конечно, член нашей семьи. Но в каждой семье есть или дядюшка-скряга, или непутевый кузен. Вот у нас есть непутевый кузен Деннис. Вообще должен вам сказать, что многие игроки и тренеры предвзято относятся к руководству НБА. Считают нас своими врагами. Так издавна заведено и в других спортивных лигах. Просто Родман пытается из вражды сделать нелепое шоу".

Чикагцы между тем прочно уверовали в свою победу в чемпионате НБА, а также в миф о своем величии. Еще бы - они выиграли 72 календарных матча, побив тем самым рекорд, установленный в сезоне 1971/72 г. клубом "Лейкерс", победившим тогда в 69 встречах. Теперь предстояли серии "плей-офф". Джордан занялся подсчетами. Чтобы вновь завоевать чемпионский титул, "Буллз" необходимы были 15 побед. Три - в первом круге и по четыре - в каждом из трех последующих. Майкл постоянно сверялся с составленным им расписанием. После каждой победы в сериях "плей-офф" он, войдя в раздевалку, торжественно объявлял какую-нибудь цифру. Например, "Двенадцать!" означало, что надо выиграть еще 12 встреч. И так далее, пока он радостно и вместе с тем зловеще не завопил: "Одна!"

В серии "плей-офф" "Буллз" поначалу разгромили в трех встречах "Майами" и выиграли в четырех матчах из пяти у нью-йоркского клуба "Никс". Такой расклад их устраивал как нельзя лучше. Следующим соперником "Буллз" в финале конференции оказался "Орландо", их прошлогодний обидчик, и появился реальный шанс отомстить ему.

Исход первого же матча был предрешен уже в самом его начале. В прошлом году ключевой игрок "Орландо" Хорас Грант сражался с командой, где по сути дела не было ударного форварда. Но на этот раз Грант, играя против Родмана, сразу же стушевался. В конце матча он, правда, получил серьезную травму, столкнувшись со своим одноклубником, но и до этого он не набрал ни одного очка, ни разу не украл мяч у соперника, не сделал ни одного удачного блока и ни одного опасного паса. Выиграл всего один подбор - вот и все его более чем скромные заслуги. А вот его визави Деннис Родман - тот отличился, набрав за игру 13 очков и выиграв 21 подбор. "Буллз" разгромили "Орландо" в 4 матчах. "У них достаточно таланта, чтобы стать чемпионами, но они не знают, сколько труда надо для этого приложить" - так отозвался об игроках "Орландо" Родман. Заметим, что свою оценку соперникам он вынес еще до матчей с ними.

В финале чемпионата НБА "Чикаго Буллз" встретились с клубом "Сиэтл Суперсоникс", выигравшим в сезоне 64 календарных матча. В этой команде подобрались физически мощные игроки, однако в ее обороне наблюдались прорехи. В первых двух домашних встречах чикагцы победили и, отправляясь на ответные матчи в Сиэтл, горели желанием закрепить успех. Первая половина третьей игры закончилась в пользу "Буллз" - 62:38, а окончательный счет был 108:86. Как сказал Джордж Карл, чикагцы выглядели настоящими убийцами. Имея в запасе 3 победы, игроки "Буллз" позволили себе расслабиться, и "Суперсоникс" победил в четвертой и пятой встречах. На шестую встречу (она состоялась в Чикаго) "Буллз" вышли предельно отмобилизованными, жестко играли в защите и собранно в нападении. В результате победили сравнительно легко - 87:75.

После этого матча Джордж Карл с восхищением отметил психологическую устойчивость чикагцев. "Они не оставляют соперникам ни шанса, - сказал он. - Они точно знают, в какой момент нужно усилить прессинг, безошибочно находят изъяны у противника и без жалости расправляются с ним. "Буллз" берут не только мастерством, но и силой духа".

Карл был прав. Он в то же время подметил нечто важное: изменился и Джордан, изменилась и его команда. Раньше болельщики приходили на матчи с участием "Буллз" только чтобы полюбоваться на Майкла, который с балетной грацией выделывал на площадке артистические трюки. И, хотя его партнеры выглядели блекло, индивидуальное мастерство Джордана превращало каждый матч в настоящее шоу. Но один, как известно, в поле не воин. Команда никак не могла пробиться в высший эшелон НБА. Теперь же, когда в чикагский клуб пришли новые, сильные игроки, Джордан научился выигрывать и освоился с чемпионским званием. Как сказал Брайан Баруэлл, журналист, несколько лет писавший о спортивных подвигах Майкла, если раньше Джордан был суперталантливым неудачником, то сейчас он стал очень жестким и безжалостным победителем. Ему даже не помешали его "бейсбольные" каникулы. Скорее наоборот. Вернувшись после них в баскетбол, Майкл на протяжении трех сезонов - с 1995/96 г. и по 1997/98 г.- выглядел более зрелым игроком. Он стал старше, мудрее, сосредоточенней и жестче.

Теперь баскетбольные специалисты увидели в Джордане то, что поначалу не распознали - его тайную неуемную страсть к победе. Он действительно был непобедим. Заметили это и старые его болельщики. Его талант они признали уже давно, но теперь Майкл стал к тому же живым воплощением силы человеческого духа, силы воли. "Из знаменитых спортсменов вы мне напоминаете больше всего Джейка Ламотту, - сказал ему однажды Джерри Рейнсдорф, имея в виду бесстрашного боксера-средневеса, выступавшего на ринге много лет назад. -Хотите знать почему? Да потому, что остановить вас можно лишь одним способом - убить вас". - "А кто такой Джейк Ламотта?" - спросил Майкл.

Никто, кроме самого Джордана, не отслеживал с такой тщательностью каждое свое выступление. Он хорошо понимал, что в ином матче он может допустить огрехи, за которые с радостью зацепится пресса. Поднимется вой: Джордан, мол, уже не тот. Поэтому в послематчевых интервью он постоянно говорил: "Я знаю, ребята, что вы заметили пару моих ошибок, но ведь я справляюсь с моей работой, и, по-моему, неплохо".

Поскольку Джордан был невероятно самолюбив, он очень не хотел разделить судьбу тех спортсменов, которые искусственно продлевали свою карьеру, хотя все уже видели, что их время прошло. Самому разобраться в том, пора ли уходить из спорта или нет, очень трудно. Здесь, как говорится, со стороны виднее. Например, Майклу было тяжело смотреть на стареющего Ларри Бёрда, которого мучили боли в спине. Некогда великий игрок, он не выдерживал сейчас единоборства с неумехами и недоумками. На эту тему Джордан часто беседовал с Джонни Бахом. Бах рассказывал ему о великих спортсменах, чересчур задержавшихся в спорте. Например, о знаменитом бейсболисте Джо Димаджио, который в свой последний сезон уже не мог бегать, а только хромал. О другом известном бейсболисте - Уилли Мейсе, постоянно падавшем, но все же игравшем. О легендарном боксере Джо Луисе, которого в последние годы его выступлений на ринге стали поколачивать те, которые по мастерству ему в подметки не годились. Джордан внимательно слушал Баха, а на прощание говорил ему: "Джонни, как только заметите, что я стал сдавать, немедленно и честно скажите мне".

Серьезное отношение Джордана к игре невольно передавалось его партнерам. Исключение составлял лишь Родман. Хотя обычно он играл с полной самоотдачей, не уступая Майклу, но иногда все же он оставался не у дел. Это касалось, кстати, не только баскетбола. Играя с одноклубниками в те же карты, Деннис порой допускал непростительные ошибки, даже зевки, отчего терял над собой контроль и приходил в ярость. Но в целом команда была под стать Джордану. Сложился крепкий коллектив профессионалов, хорошо понимавших и баскетбол, и специфические особенности НБА с ее изматывающими сезонами. Выходя на площадку, каждый знал точно, что ему нужно сегодня делать, и, как правило, со своими задачами справлялся.

Сезон 1996/97 г. "Буллз" провели в том же ключе, что и предыдущий. Правда, побед на сей раз одержали меньше - не 72, а 69, но это мелочь. Главное, что, вопреки надеждам конкурентов, команда явно не собиралась стареть. Вот только Родман с его непредсказуемым поведением портил все дело. Как-то в середине сезона он, неловко бросившись за мячом, растянулся за боковой линией, разбросав фотокорреспондентов и телеоператоров. Забыв о том, что на него смотрит вся страна, Деннис ударил одного из репортеров ногой в пах. За этот безобразный поступок Родмана дисквалифицировали на 11 матчей. Его одноклубникам пришлось без него нелегко, но они умудрились из этих 11 встреч выиграть 10. В конце сезона Родман пропустил еще 13 матчей, но по другой причине - из-за травмы колена. "Буллз" снова собрались с духом. Из этих 13 встреч они победили в 9. Однако победы эти дались дорогой ценой. Что ни говори, но Родман являлся одним из ключевых игроков клуба. Когда он выходил на площадку, "Буллз" смотрелись как великая команда, у которой не было слабых мест. Без него же они выглядели просто как хорошая команда, которой больше обычного надо трудиться в обороне и которая испытывает известные трудности во встречах с клубами, где есть быстрые и физически мощные высокорослые игроки. Этот расклад подтверждается статистикой. В матчах с участием Родмана "Буллз" в среднем за игру выигрывали 17 подборов у кольца соперников и 47 подборов в целом. Без Денниса соответствующие цифры были 13 и 42. Разница не такая уж большая, и все же...

Финал чемпионата НБА 1997 г. сложился для "Буллз" более трудным, чем прошлогодний. Во-первых, Пиппен в последнем матче серии "плей-офф" (чикагцы играли с "Майами") серьезно повредил ногу и не успел ее полностью залечить. Во-вторых, Родман никак не мог оправиться после травмы колена. Однако в конце сезона Краузе пригласил в клуб Брайана Уильямса, игрока высокорослого и скоростного, который просто-таки необходим был команде. В финале "Буллз" одолели "Юту" и снова стали чемпионами НБА. Показатели на сей раз оказались несколько ниже. В 1996 г. чикагцы прошли серию "плей-офф" с 15 победами и 3 поражениями. В 1997 г. - с 15 победами и 4 поражениями. Сказались травмы Пиппена и Родмана.

Мы уже говорили о невероятных бойцовских качествах Джордана. В этом смысле показателен пятый матч финала 1997 г. На площадку Майкл вышел совершенно больным, еле держался на ногах. Казалось, он сейчас свалится и больше не встанет. Но тем не менее он принес своей команде 38 очков, причем, как всегда, блестяще провел концовку встречи, набрав в последней четверти матча 15 очков.

Джордан, конечно, понимал, что его спортивная карьера близится к закату. Он был уже далеко не юноша, а игрок (и человек), умудренный опытом, мультимиллионер, поднаторевший и в спорте, и в общении с прессой, и в бизнесе. Он приучился стоять за себя и на деловых переговорах всегда занимал жесткую позицию.

С годами Джордан стал отлично ладить с партнерами, на которых раньше, когда был моложе, частенько злился за их нерадивость на тренировках. Правда, осенью 1995 г., перед самым началом сезона у него завязалась небольшая потасовка со Стивом Керром, значительно уступавшим ему в росте. Что было причиной этой стычки, трудно сказать. Возможно, тут сказались несколько факторов. Во-первых, Майкла мучили малоприятные воспоминания о своих неудачных выступлениях минувшей весной. Во-вторых, Керр не скрывал своего раздражения по поводу того, что Джордан редко ему пасует, даже когда он совершенно открыт. Вот и нашла коса на камень. Стив был парень смелый и никому не хотел уступать, даже Джордану. На очередной тренировке он ударил Майкла исподтишка локтем, тот, естественно, в долгу не остался. Тоже двинул обидчика локтем. Потом перешли на кулаки. Поостыв, Джордан зашел тем же вечером к Керру и извинился перед ним. Раньше такого за ним не наблюдалось. Вскоре оба забыли про этот инцидент.

Формально Джордан стал более командным игроком, но по сути дела он от команды отдалился. Баскетбол был для всех игроков работой, даже в какой-то степени - бизнесом. Работали они, как водится, вместе, а в свободное время каждый вел свой образ жизни. Одноклубники прекрасно понимали, что пресс многочисленных обязанностей давит на Майкла столь сильно, что он не может быть с ними на короткой ноге. Они понимали также, что, стоит ему чуть-чуть раскрыть им душу, рано или поздно его откровения всплывут на страницах газет и журналов.

Джордан, будучи человеком умным, осознавал, что его жизнь превратилась в сплошной балаган. Единственное, что было истинным, так это его непроходящая любовь к баскетболу. Поэтому, когда приближалась очередная серия "плей-офф", Майкл предпочитал не связываться с рекламщиками, чтобы не отвлекаться от главного. Однако один раз он все же вынужден был уступить людям из "Найк". Но только потому, что этот рекламный ролик повествовал о его любви к баскетболу.

Сценарий, как обычно, писали несколько раз переписывал Джим Рисуолд. В первых набросках Майклу надлежало произнести фразу: "Мое лицо - повсюду, но найти мою душу можно лишь на баскетбольной площадке". Рисуолд решил все же ее переделать и однажды вечером на салфетке нацарапал такие слова: "Что, если бы мое имя не мелькало в световой рекламе? Что, если бы мое лицо не появлялось то и дело на телевизионных экранах? Что, если бы меня за каждым углом не поджидала огромная толпа? Вы можете представить такое?" Пауза, а затем: "Да, могу!" Съемки предполагалось вести в полутемном спортзале, где Джордан в полном одиночестве отрабатывал бы штрафные броски. Майклу замысел понравился. Он сказал Рисуолду, что тот верно угадал состояние его души - и страсть к игре, и тягостное бремя славы. И, хотя серия "плей-офф" должна была вот-вот начаться, Джордан на все махнул рукой и дал согласие на съемку.

Майкл жил тихой, размеренной жизнью в пригороде Чикаго. Всяческие вторжения в его личную жизнь он пресекал, что ему удавалось с трудом. Ведь Джордан находился и центре всеобщего внимания, а американская пресса, по-видимому, уверовала в то, что в наше время у человека не может быть личной жизни и связанных с ней тайн. В 1989 г. Майкл женился на Хуаните Вэной, привлекательной бывшей модели и секретарше. Официальная церемония прошла в Лас-Вегасе, между прочим, через 10 месяцев после рождения их первого сына, Джеффри. Впоследствии Хуанита родила еще двух детей - Маркуса и Жасмин. Майкл старался как можно меньше показываться кому-либо на глаза. Когда Ахмада Рашада, комментатора NBC, ставшего его близким другом, попросили сделать репортаж о том, как Джордан проводит свободное время, тот сказал редакторам: "Вы будете удивлены тому, насколько обычный образ жизни ведет Майкл. Делает то, что делают все женатые мужчины по выходным. Отвозит детей в школу, выполняет различные поручения - у него их масса".

Слава богу, соседи Джордана оказались людьми тактичными. Понимая, насколько ему надоело быть постоянно на виду у всех, они старались не проявлять излишнего любопытства и фамильярности. Но, когда Майкл отправлялся в другие районы Чикаго или в другие города, там, конечно, вокруг него собирались толпы зевак.

Поскольку Джордану надоело показываться на людях, он предпочитал принимать посетителей у себя дома. Одни приезжали по общественным делам, другие - по делам, связанным с бизнесом. Ну и конечно, не забывали его друзья. Часто приезжал в гости Базз Питерсон, старый друг и сосед по комнате еще в тренировочном лагере Дина Смита. С тех давних пор они постоянно поддерживали связь друг с другом. Даже их родители подружились между собой. Все вместе они иногда ездили отдохнуть на Гавайи. Спортивная карьера Базза была омрачена многочисленными травмами, и как полноценный профессиональный игрок он не состоялся. Какое-то время он выступал за "Кливленд", потом ненадолго перебрался в один из европейских клубов, пока не решил окончательно, что ему лучше переквалифицироваться в тренеры. Питерсон использовал старые связи по "Каролине" и стал работать на Эдди Фоглера, давнего ассистента Дина Смита, в университете Вандербильта (Нэшвилл, штат Теннесси). К середине 90-х гг. Базз стал тренером баскетбольной команды Аппалачского университета штата Северная Каролина и со своей работой справлялся вполне успешно.

Как-то весной Джордан пригласил Питерсона в Чикаго на матчи серии "плей-офф". Им всегда было легко друг с другом. Существующая между ними "дистанция" (в смысле карьеры) ни в коей мере не отравляла их отношения. Надо отдать должное Майклу - он всегда был верен старым друзьям. С Баззом они дружили уже почти 15 лет, и ни одна кошка не пробежала между ними, несмотря на огромное состояние Джордана и его фантастическую популярность. Единственное, в чем они расходились, так это в манере одеваться. Майкл тщательно следил за своим внешним видом и даже на поле для гольфа старался выглядеть стильно. Базз же был к одежде довольно равнодушен. Поэтому перед выходом в свет у них возникали споры, во время которых Майкл пытался напялить на старого друга какой-либо изысканный костюм.

Однажды во время перерыва между партиями в гольф Джордан заявил Питерсону: "Я хочу поблагодарить тебя кое за что". - "За что же?" - "Ты помог мне стать очень хорошим баскетболистом". - "Каким образом?" - спросил удивленный Питерсон. "Вспомни наши студенческие годы. Тогда в университетском баскетболе ты ходил в золотых мальчиках, а я - нет. Тебя всегда ставили в стартовую пятерку, а мне говорили, что я буду твоей слабой тенью и так и просижу вечно на скамейке запасных. И, каждый день отправляясь на тренировку, я твердил себе: "Ты должен лучше играть, чем Базз. Лучше него выполнять каждое упражнение. Точнее него бросать по кольцу. Лучше него действовать в защите. И так далее".

Исповедь старого друга слегка ошеломила Базза Питерсона. Он даже не знал, что ответить ему, но, наконец, сказал: "А почему тогда ты этого мне не говорил? Я бы тоже стремился тебя перещеголять!"

Но позже Базз подумал: зачем ворошить прошлое? Возможно, по меркам Майкла он в какой-то момент стал самонадеянным и успокоился на достигнутом, остановился на полпути. Но он тогда в Чепел-Хилл чувствовал себя абсолютно счастливым, а это уже само по себе чудесно. Что делать, если у него не было такого таланта, который помог Майклу стать лучшим?

Джордан предпочитал не лезть в политические игры, хотя в нынешней Америке принято, чтобы знаменитости подобного ранга постоянно участвовали в различных мероприятиях, связанных с политикой или общественной жизнью. Причем знания насущных проблем, стоящих перед страной, от них совершенно не требуется. Важно присутствие. Не жаловал Джордан и многочисленные благотворительные фонды, хотя делал порой исключения. Так, он пожертвовал приличную сумму на стипендии студентам из бедных семей. В политику он не ввязывался частично и потому, что боялся испортить свой рекламный имидж - лучше стоять над схваткой. Когда Харви Грант, один из лидеров движения за права цветных, боролся за место сенатора от штата Северная Каролина с Джессом Хелмсом, люто ненавидевшим темнокожих, кому, казалось, как не Джордану, с его авторитетом среди афроамериканцев, не вмешаться в предвыборную кампанию? Но Майкл сохранял нейтралитет, отшучиваясь: "Республиканцы тоже покупают кроссовки" (Хелмс был республиканец).

Нейтральная позиция Джордана вызывала недовольство со стороны многих активистов борьбы за гражданские права цветного населения, которые не могли не признать, что, в отличие от выдающихся темнокожих спортсменов недавнего прошлого, таких как Мохаммед Али и Артур Эш, Джордан фактически ничего не сделал для афроамериканцев. Упреки в его адрес были во многом несправедливыми. В конце концов никто же не упрекал знаменитых белых спортсменов, например бейсболиста Джо Димаджио, в том, что они оставались в стороне от борьбы простых американцев за свои элементарные права. Но надо учесть особую психологию темнокожих граждан США. Артур Эш как-то сказал, что быть в Америке черным всего равно что трудиться на двух работах, причем полный рабочий день.

Однако одновременно следует учесть, что Майкл Джордан был представителем нового поколения темнокожих американцев. Для его сверстников открылись двери, ранее закрытые. Это касалось различных сфер - экономической, образовательной, социальной. Да и своим примером Майкл доказал, что талант и трудолюбие позволят даже темнокожему парню из простой семьи достичь небывалых высот. Джордан не тратил высокопарных слов на митингах, он убеждал людей своими делами, с полной отдачей играя в каждом матче на глазах миллионов телезрителей, а заодно проявив себя как незаурядный бизнесмен. Дела важны в жизни, а не слова.

Другая причина, по которой Джордан не ввязывался в политику, была довольно проста, он не очень-то в ней разбирался, да и не интересовался. Люди, имеющие вкус к политике, как правило, затаили обиду на жизнь или воспитывались в семье, где, по крайней мере, один из родителей так или иначе был причастен к политической или общественной деятельности. Майкл же вырос в трудовой семье среднего класса, где предпочитали не разглагольствовать, а работать. Особое внимание уделялось образованию - родители Джордана хотели, чтобы их дети добились в жизни большего, чем они. В этой семье не принято было жаловаться на жизнь и винить кого-либо в своих неудачах. Джорданы-старшие в разговорах с детьми делали упор скорее на хорошие перспективы, которые могут перед ними открыться, чем на страдания темнокожих в недавнем прошлом. Они постоянно внушали Майклу, что, выбирая друзей, он не должен думать о цвете их кожи. Майкл так, кстати, и поступал. Автор данной книги в беседе с Делорис Джордан, матерью Майкла, заметил, что нельзя не поражаться взлету ее сына, редкому для молодого темнокожего спортсмена. Делорис тут же сказала, что не нужно в подобных случаях подчеркивать, к какой расе принадлежит человек. Это беда американского общества. Люди все одинаковы и, соответственно, равны.

Майкл Джордан на встречах с представителями прессы и на съемках рекламных роликов всегда держался непринужденно и уверенно. Но, стоило разговору зайти о политике, уверенность его покидала. Не разбирался он в ней и не интересовался дрязгами среди сильных мира сего. Кроме того, он опасался, что его политические взгляды не совпадут с теми, которых от него ждут. Возможно, Майкл был более консервативен, чем хотелось бы репортерам. А вот некоторые из его коллег не были лишены политических амбиций. Близкий друг Майкла Чарльз Баркли однажды заявил своей бабушке, что он намерен выставить свою кандидатуру от республиканской партии, чтобы бороться за кресло губернатора штата. "Малыш, за республиканцев голосуют только миллионеры", - всплеснула руками ошарашенная старушка. "Так я тоже миллионер", - ответил наивный Чарльз.

О том, что Майкл за последние три года стал мудрее, свидетельствует его изменившееся отношение к Скотти Пиппену. Раньше он воспринимал его с некоторой сдержанностью, а порой даже негативно. Майкл считал, что Скотти симулирует свои недуги, и даже когда "Буллз" выиграли три чемпионата, Джордан умышленно дистанцировался от Пиппена. Майклу не нравились перепады в игре Скотти: в одном матче он по-настоящему блистал, в другом совершенно был незаметен. А ведь от звезды НБА требуется, прежде всего, стабильность в выступлениях.

Но, когда Джордан, испробовав себя в бейсболе, снова вернулся в баскетбол, он стал проявлять к Пиппену больше терпимости. Да и тот, повзрослев, стал мудрее. "Скотти - лучший игрок в нашей команде" - так заявил Майкл вскоре после своего возвращения из бейсбола, а вскоре на площадке они напоминали родных братьев. Хотя между ними была существенная разница. Как считал Армстронг, в свои ранние годы Джордан творил на площадке что хотел. Если ему вздумалось за игру набирать по 50 очков, то так оно и получалось. Если он совершал рейды из конца площадки в другой, то они ему неизменно удавались. Но все же ему необходимы были достойные партнеры. А сейчас, когда возраст подошел, он в них нуждался еще в большей степени. И нуждался именно в Скотти Пиппене. Так возникла их взаимозависимость. Майклу было необходимо, чтобы Скотти, промчавшись, как молния, по площадке, выдал бы ему точный пас и к тому же контролировал нужный темп игры. Со временем Джордан и Пиппен стали понимать друг друга с полуслова. Можно было подумать, что они близнецы-братья.

А вот отношения с Краузе у Джордана так и не наладились. Джерри по-прежнему стремился экономить на контрактах с ключевыми игроками "Буллз", а Майкл твердо отстаивал интересы своих одноклубников. Как он считал, Краузе не только проявлял ненужную жадность, он принижал достоинства блестящих игроков. Так было в случае и с Джоном Паксоном, которому, по всем меркам НБА, явно недоплачивали. Получал он всего лишь 500 тысяч долларов в год, хотя выпускали его в составе стартовой пятерки. По мнению Джордана, Краузе вел себя как последний жлоб. В конце концов Майкл упросил Дэвида Фалька, чтобы он представлял интересы Паксона, и вскоре тот получил неплохое предложение от "Сан-Антонио", сумма контракта с которым превышала его чикагский контракт в три раза. Правда, в дальнейшем это привело к новым осложнениям.

Глава 29

Чикаго, 1998 г.

Прошла половина сезона 1997/98 г. Скотти Пиппен снова был в строю, и чикагцы принялись наверстывать упущенное. В отсутствие Скотти Майкл растратил слишком много сил. Что хорошо - так это то, что Пиппен вернулся отдохнувшим и посвежевшим.

В игре "Буллз" стали наблюдаться неожиданные сбои. Команда частично утратила психологическую устойчивость. Если ответственные матчи она по-прежнему проводила на высшем уровне, то в проходных играла порой спустя рукава. Текс Уинтер, извечный пессимист, недовольно ворчал, предрекая клубу неудачное окончание сезона. Он, впрочем, и до начала сезона пребывал в мрачном настроении. Тогда его удручил товарищеский матч "Буллз" с "Филадельфией", командой талантливой, хотя и не сыгранной. Уинтер увидел в ней серьезного соперника в предстоящем чемпионате. "Текс, - успокоил его Джексон, - уверяю тебя, они будут счастливы, если выиграют 30 встреч". - "Фил, - настаивал Уинтер, - их игроки талантливей наших". - "Текс, дело не в талантах. Сейчас главное - воля к победе и ставка на коллективную игру. Больше 30 побед им не видать". (Джексон попал почти в точку: в сезоне 1997/98 г. "Филадельфия" выиграла 31 встречу.)

"А сколько матчей выиграем мы без Скотти?" - спросил Уинтер.

"Если Скотти пропустит не более половины сезона, то, думаю, 60", - ответил Джексон.

С возвращением в строй Пиппена "Буллз" обрели второе дыхание. Их игра стала более комбинационной и разнообразной. Теперь соперники чикагцев не могли бросать все силы на опеку Джордана, если Майкл был наглухо прикрыт, опасные выпады грозили откуда угодно. К сожалению, по-прежнему оставался неуправляемым Деннис Родман. В конце января, когда команда прилетела на выездную встречу в Нью-Джерси, он не явился на предматчевую тренировку и Джексон тут же отправил его домой.

Чем ближе Джексон узнавал Родмана, тем прочнее он убеждался в том, что рассеянность Денниса, его неспособность сконцентрироваться в нужный момент - не порок, а настоящее психическое заболевание, давно известное медицине. Об этом свидетельствовали многие факты. Родмана часто охватывала скука. Он немедленно взрывался по пустякам, совершал необдуманные поступки, ставящие под угрозу его карьеру, а порой на Денниса находили приступы чрезмерной и вовсе не нужной активности. О нездоровой психике Родмана говорил даже тот факт, что он неистово тренировался (случай в Нью-Джерси - исключение): люди, страдающие дефицитом внимания, целиком сосредоточиваются на том, что считают своим жизненным призванием. Родман при каждом удобном случае летал в Лас-Вегас. По мнению Джексона, это вполне вписывалось в его "диагноз": для человека, которому все быстро надоедает, Лас-Вегас с его шумом, весельем и бесчисленными развлечениями - настоящий рай.

Джексон даже переписывался с педагогами - специалистами по работе с детьми, страдающими дефицитом внимания. Они, в частности, сообщали ему, что Родман - наглядное пособие для их учеников: на его примере они могут убедиться в том, что это психическое заболевание не мешает человеку сделать блестящую профессиональную карьеру.

Болезнь - не вина, а беда, но так или иначе поведение Родмана вносило разброд в жизнь команды. Джексон часто беседовал о Деннисе с остальными игроками, говорил им, что окончание сезона будет нелегким, а Родман необходим клубу позарез. Тренер напомнил своим подопечным, что даже в каждом индейском племени есть свой Родман - человек, который все делает наперекор остальным. Что уж говорить о таком сложном коллективе, как ведущий клуб НБА.

Красноречие тренера сделало свое дело. Впрочем, игроки "Буллз" были не задиристые мальчишки, а умудренные профессионалы, прекрасно понимавшие, что без Родмана им придется трудно. Кроме того, Денниса, несмотря на его трудный характер, все любили. В итоге одноклубники Родмана закрыли глаза на его выходки и не осуждали Джексона за то, что он не был достаточно строг с ним.

"Я удивляюсь, как ты выдерживаешь его, - сказал Джексону Текс Уинтер, имея в виду Родмана. - Лично у меня бы не хватило терпения". Джексон в душе усмехнулся, поскольку сам Уинтер ежедневно работал с Деннисом, причем по индивидуальной программе, зачастую оставаясь с ним вдвоем в спортзале после общей тренировки. Трудно было бы найти столь разных людей, сколь Родман, дитя современной Америки, и Уинтер, живой пережиток Великой депрессии, но почему-то они искренне привязались друг к другу.

В конце сезона, на удивление всему баскетбольному миру, руководители "Буллз" продали клубу "Голден Стейт Уорриорс" Джейсона Каффи, ударного форварда ростом 6 футов 8 дюймов и весом 250 фунтов. Физически мощный и хорошо играющий в подборах, Джейсон имел свои недостатки, в частности, не очень хорошо вписывался в схему атаки "треугольником". И все же в ключевых матчах даже само присутствие на площадке такого могучего атлета играло важную роль

Взамен же "Буллз" получили Дэвида Воэна, от которого калифорнийский клуб с радостью избавился.

Эта сделка была идеей Краузе, по разным причинам невзлюбившего Каффи. Но игроков удивило другое - то, что Джексон согласился с Краузе. Уже потом старший тренер говорил в свое оправдание, что у него была мысль возложить больше ответственности на Родмана. Зная, что Каффи всегда ему поможет в борьбе за подбор, Деннис, как считал Джексон, порой расслаблялся. Кроме того, Джексон, по его словам, думал, что в результате сделки "Буллз" приобретут еще одного по-настоящему ценного игрока. В конечном счете старший тренер признал свою ошибку, после чего его отношения с Краузе еще больше обострились.

В том сезоне "Буллз" выглядели на редкость сплоченной командой. Казалось, чья-то невидимая рука стянула этот коллектив скотчем. Но всех вокруг интересовал вопрос, долго ли продержится клуб в таком качестве. В наше время, когда многие игроки стали свободными агентами, не позволить команде развалиться - задача трудоемкая. Драфт сейчас особого значения не имеет, и руководителям клубов нужно уметь заманить в свои сети талантливых игроков, находящихся у них на прицеле. Это все равно что вербовать в студенческую команду выпускников средних школ. Впрочем, "Буллз" в этом отношении имели важное преимущество. Не было, наверное, в НБА баскетболиста, который бы не хотел играть вместе с Майклом Джорданом, да и Пиппен неплохой был приманкой. Роль магнита выполнял и Джексон, пользовавшийся в баскетбольных кругах высоким авторитетом. Так что переманить в Чикаго восходящую звезду для администрации "Буллз" особого труда не представляло. Соответственно нетрудно было сохранять уже сложившийся коллектив. Дело мог испортить лишь Краузе, открыто заявлявший о своих намерениях создать новую команду, но не сейчас, а со временем, когда Джордан уйдет из баскетбола.

"Буллз" редко блистали в атаках, но их оборона оставалась непробиваемой. Раз за разом они побеждали. В начале февраля Джордан отправился в Нью-Йорк на матч "Всех Звезд". Хотя он был простужен и к тому же пресса раздула шумиху вокруг новой восходящей звезды, появившейся на Западном побережье США - Коуба (Коби) Брайанта, именно Майкл, по итогам этого матча, был объявлен самым ценным игроком НБА.

Интриги, разъедавшие главный офис клуба, никак не отражались на выступлениях команды. Джексон занял твердую позицию - "они или мы", что означало не только борьбу с ведущими клубами НБА, но и победу во внутренних распрях. Старший тренер "Буллз" назвал тот сезон "последним танцем", имея в виду, что администрация клуба намерена сформировать иную команду.

И у болельщиков тоже были дурные предчувствия. Поползли слухи о том, что Майкл Джордан доигрывает свой последний сезон, и начался новый ажиотаж вокруг его имени. О нем было снято по меньшей мере два документальных фильма, создатели которых отслеживали каждый его шаг. Где бы ни играли "Буллз", трибуны были заполнены до отказа. Когда чикагцы приехали на очередную встречу в Атланту, поклонники баскетбола скупили все места (более 62 тысяч), в том числе и те, откуда площадка просматривалась лишь частично. В Филадельфии местная газета отвела в своем выпуске описанию спортивных подвигов Майкла Джордана целых 52 страницы. Когда Майкл прилетел в Нью-Йорк, возможно, на последнюю в его жизни игру в стенах "Мэдисон-сквер-гарден", он специально надел те кроссовки, которые рекламировал в начале своей карьеры. Репортеры расценили это как его прощание со спортом. После матча в специально отведенное для прессы помещение набились сотни журналистов, некоторые из которых прихватили с собой и детишек - пусть, мол, вспомнят о том, что видели великого Майкла Джордана.

Во всех городах, в каких "Буллз" приходилось бывать на выездных матчах, поклонники чикагского клуба норовили забронировать места в отелях, где остановилась их любимая команда. Да еще у дверей гостиниц дежурили тысячи любопытных, жаждущих хоть краем глаза взглянуть, как их кумиры пройдут к автобусу.

И конечно, повсюду были фотографы. Не только 30 или 40 профессиональных репортеров, но и тысячи любителей, вооруженных "мыльницами" - полароидами. Они снимали Майкла повсюду, где он появлялся, но самые желанные кадры были те, которые запечатлевали его выход на баскетбольную площадку. На снимке, сделанном с трибун дальним планом, Майкла иногда можно было рассмотреть с трудом, но все равно это был сувенир, как фото Эйфелевой башни или статуи Свободы.

Толпы осаждавших Джордана журналистов - и американских и зарубежных - разрастались с каждым днем, а их вопросы к нему становились все более мистическими. Однажды Джонатан Эйгер, молодой репортер, стоявший в очереди позади своего французского коллеги, заглянул украдкой в его блокнот и увидел, что он хочет выведать у Майкла. Первый вопрос был такой: "Что в жизни главное?" Второй: "Есть ли у вас кумиры?" Третий: "Что значит, по-вашему, быть Майклом Джорданом?" Четвертый: "Какие исторические фигуры у вас вызывают наибольшее восхищение?" И наконец, пятый: "Верите ли вы в Бога?"

"Буллз" начали сезон довольно скромно, победив в 8 матчах и уступив соперникам в 7, но затем прибавили сил и выиграли 54 встречи, проиграв лишь 13. В итоге они одержали 62 победы, разделив сезонный рекорд лиги с "Юта Джаз". На следующий день после окончания календарного сезона Фил Джексон явился на совещание тренеров клуба, широко ухмыляясь. "Не знаю, как дела у вас, - сказал он своим помощникам, - но я точно помню, что в моем контракте есть пункт, согласно которому, если мы опередим всех в лиге по числу побед, мне причитается премия - 50 тысяч долларов".

По правде сказать, обсуждая в минувшем сезоне очередной контракт с Джексоном, администрация клуба решила, что ему хватит и 6 миллионов долларов ежегодного заработка, а премии - это сверхроскошь. Джексон согласился на такие условия, но, когда контракт был уже подписан, пункт, оговаривающий премии, по чьей-то ошибке в него вкрался. Старший тренер клуба, конечно, пришел в восторг, но Джерри Рейнсдорф не разделял его радости. Владелец "Буллз" напирал на то, что чикагцы упустили победу в домашнем матче с "Ютой" и таким образом не стали единоличными лидерами НБА. В итоге премию Джексону все же дали, уменьшив ее сумму вдвое - 25 тысяч долларов.

Перед началом серии "плей-офф" Джексон собрал игроков и тренеров на специальное совещание. В глубине души он верил, что наградой всем им послужит не только очередное чемпионское звание, а сам последний отрезок пути к нему, когда так многое значат и дружба, и чисто человеческие взаимоотношения. Фил интуитивно чувствовал, что это последний сезон, когда они все вместе, и потому попросил каждого написать нечто вроде воспоминаний - лучше даже в стихах - о былых золотых денечках, но вкратце - не более 50 слов. Идею ему подсказала его жена Джун, которая работала в доме для престарелых и не раз просила сделать то же самое умирающих стариков. По замыслу Джексона, все исповеди предполагалось сжечь затем в жестянке из-под кофе.

В этом - весь Фил Джексон, подумал один из его помощников Чип Шефер. Мало кто из тренеров додумался бы до такого. А если бы и додумался, то решился бы кто-нибудь сыграть на сентиментальных чувствах закаленных в жизни, циничных молодых миллионеров? Однако идею Джексона все восприняли благосклонно, и это был очень трогательный момент. Откликнулся каждый. Кто о своих воспоминаниях написал, а кто изложил их устно. Рассказывали о том, как годы, проведенные в Чикаго, в корне изменили их жизнь, о своих детях, родившихся в этом городе, о том, как посчастливилось им играть вместе с Джорданом и Пиппеном и к тому же стать неоднократными чемпионами НБА. Самым трогательным, наверное, было выступление Рона Харпера, который в "Буллз" выполнял черновую неблагодарную работу, трудясь исключительно в защите и подчищая огрехи партнеров. До переезда в Чикаго он выступал за слабый клуб, но зато там считался игроком номер один. Так вот, Рон сказал, что, по его мнению, во сто раз лучше быть незаметным винтиком в команде-чемпионе, чем суперзвездой в заштатном клубе.

Вечер прошел в душенной атмосфере, что само по себе удивительно. Ведь профессиональные спортсмены не любят раскрывать душу и выказывать свои эмоции. В раздевалках существует неписаное правило - никаких сантиментов. Гнев, ярость - пожалуйста. Можешь ругать последними словами судей, соперников, тренеров, даже товарищей по команде. Но сказать что-либо чувствительное - дурной тон. Сочтут, что ты слабак.

А тут все раскрылись по-человечески. Даже Майкл Джордан встал и прочитал по бумажке небольшое собственное стихотворение. Его товарищи застыли от удивления. Майкл обычно держался замкнуто, "застегнутым на все пуговицы". Других он слушал внимательно, подробно расспрашивал их о том о сем. В общем, проявлял интерес к партнерам, но к себе близко никого из них не подпускал. Стихотворение Майкла было полно грусти и не лишено известной сентиментальности.

В первом круге серии "плей-офф" "Буллз" встретились с клубом "Нетс" из штата Нью-Джерси. Раньше эта команда плелась в хвосте турнирной таблицы, но сейчас в нее пришло новое поколение молодых талантливых игроков. Среди них выделялись Джейсон Уильямс, в недалеком будущем обещавший стать одним из лучших в НБА мастеров подборов; Кейт ван Хорн, выступавший в лиге первый год, но успевший уже прославиться своими молниеносными прорывами к кольцу соперников и точными бросками с дальних дистанций; Керри Киттлз, чья игра вызывала всеобщее восхищение, и Кендэлл Гилл, один из лучших в лиге защитников. А вот защитник Сэм Кассел, обладавший несомненным талантом, имел существенный недостаток - не любил делиться мячом с партнерами. Молодая и задорная команда смотрелась гораздо интереснее, чем соседний, по ту сторону Гудзона, нью-йоркский клуб "Никс", игравший очень жестко и стремившийся всеми правдами и неправдами устрашить противника. По всем статьям, через несколько лет "Нетс" должен был стать одной из лучших команд НБА.

Готовы ли были "Буллз" к первому раунду "плей-офф" - вопрос этот оставался открытым. В том сезоне чикагцы выиграли 62 матча, но в целом их игра не производила на специалистов такого сильного впечатления, как ранее. Тренеры и игроки других клубов заметили, что звезды "Буллз" постарели и на протяжении всего матча не выдерживали быстрого темпа. "Став на год старше, они не стали лучше" - так высказался о чикагцах тренер "Сиэтла" Джордж Карл. В газете "Чикаго Трибьюн" незадолго до начала серии "плей-офф" спортивная колонка Берни Линсикома вышла под заголовком ""Буллз" продолжают марафон, но их ноги уже подкашиваются". "Чикагцы, - писал автор, - должны найти мужество смотреть правде в глаза: их время уходит... От мертвецов нельзя ждать отличного дриблинга".

В первом матче "Буллз" играли невнимательно. Они явно недооценили соперников и спохватились с рискованным запозданием. Даже несмотря на то, что Уильямс играл со сломанным большим пальцем руки и гипсовой повязкой, а простуженный Ван Хорн значительную часть игрового времени сидел на скамейке запасных, "Нетс" сражался с большим, чем "Буллз", энтузиазмом и переигрывал их в подборах. В третьей четверти матча чикагцы попытались уйти в отрыв, но соперники оказались к этому готовы. Основное время могло даже закончиться в их пользу, но на последних секундах Киттлз промахнулся с расстояния 15 футов. На перерыв перед овертаймом команды ушли при счете 89:89. Но и после перерыва "Буллз" смотрелись неважно. На пятой минуте овертайма при счете 91:91 Киттлз бросился в отчаянный прорыв. Опекавший его Джордан стал оттеснять его влево, чтобы вынудить его бросать из неудобного положения, а затем выкрал у него мяч и в свою очередь бросился в прорыв. За ним пулей летел Кендэлл Гилл. Когда Майкл взвился в воздухе, Гилл, толкнув его в спину, нарушил правила, но Джордан все же ухитрился положить мяч в корзину и потом точно выполнил штрафной бросок. "Буллз" оторвались от соперников на 3 очка. Ответный выпад Гилла, решившего сделать "данк", но Пиппен искусно выполняет блок-шот. "Буллз" празднуют победу, которая, откровенно говоря, неубедительна. Броски Джордана не отличались точностью: из 27 попыток он попал в цель только 11, но Майкл, против которого часто нарушали правила, выполнил 23 штрафных броска - почти столько же, сколько заработала вся команда из Нью-Джерси. Точными оказались 17 штрафных бросков.

Первый матч прозвучал для "Буллз" как тревожный звонок, но, казалось, они его не услышали. Начав второй матч неплохо, в конце третьей четверти чикагцы вели с перевесом в 20 очков, затем неожиданно впали в спячку. Стали часто ошибаться в нападении, беспрерывно мазали, выполняя штрафные броски. К самому концу третьей четверти разрыв сократился до 11 очков, а в начале четвертой четверти - уже до 7. Затем обменялись удачными бросками Тони Кукоч и игрок из Нью-Джерси Крис Гатлинг, после чего Стив Керр точным броском из трехочковой зоны охладил наступательный пыл "Нетс". "Буллз" одержали вторую победу, но нельзя сказать, что они полностью доминировали на площадке. Чикагцы выглядели вялыми, в них не чувствовался былой инстинкт хищников. Третья игра состоялась уже на выезде, в Нью-Джерси. Вот там уже "Быки" заиграли, как подобает чемпионам. Носились по площадке как сумасшедшие, в тот вечер им все удавалось. Из 22 бросков Джордана оказались точными 15. Он принес своей команде 38 очков. Игроки "Нетс", молодые, быстрые и азартные, перед чикагцами стушевались. Теперь заветная цифра Джордана 15 побед уменьшилась до 12.

Следующим соперником стал "Шарлотт Хорнетс", клуб, появившийся в лиге всего лишь несколько лет назад. Его владельцы и менеджеры с самого начала попытались создать образцовую команду, олицетворяющую собой современный баскетбол. В драфтах им удалось набрать талантливых молодых игроков. Удалось им и заручиться поддержкой болельщиков. Осенью 1993 г. клуб заключил контракт с Ларри Джонсоном, одним из игроков, которых постоянно приглашают участвовать в матчах Всех Звезд, хотя никто толком не знает, действительно ли он классный баскетболист или нет. Сумма этого контракта - 84 миллиона долларов - и его продолжительность - 12 лет - превзошли все стандарты НБА. Почти сразу же после заключения сделки у Джонсона начались жуткие боли в спине, и, естественно, играть в полную силу он не мог. В жизни же он вел себя просто безобразно. В 1994 г. Ларри включили в сборную США (ее называли "Дрим Тим-2"), которая отправилась в Торонто на чемпионат мира по баскетболу. В команде подобрались хулиганы под стать Джонсону. Милая компашка в Канаде запомнилась всем. Американские баскетболисты постоянно оскорбляли своих тренеров, игроков других сборных, журналистов.

Придя в "Шарлотт Хорнетс", Ларри успел быстро разругаться со своим одноклубником Алонзо Морнингом, молодым талантливым центровым. Морнинг, чьи интересы представлял Дэвид Фальк, вскорости перешел в "Майами". Джонсон стал играть все хуже и хуже, да и в команде он не прижился. В конце концов его продали в нью-йоркский клуб "Никс", получив взамен Энтони Мэйсона, одного из самых могучих атлетов НБА, но безнадежного нытика, вечно всем недовольного. Мэйсон своим сложением больше напоминал звезду американского футбола - рост 6 футов 8 дюймов, вес 250 фунтов и сплошные мышцы. Играя в силовой баскетбол, он надежно действовал в защите, легко оттесняя любого "великана", и хорошо бросал в высоком прыжке. Но, к сожалению, подобно многим игрокам НБА, Мэйсон не умел трезво оценивать свои способности.

Для столь высокорослого игрока он был довольно техничен, но тренер нью-йоркского клуба Дон Нельсон совершил большую ошибку, убедив Энтони в том, что его призвание форвард. Мэйсон не очень хорошо видел площадку, не всегда предугадывал движение своих партнеров и чрезмерно увлекался дриблингом. Соперники этому только радовались: пока Энтони возился с мячом, они успевали выстроить эшелонированную оборону. Попав в "Шарлотт", Мэйсон не поладил с тренером клуба Дэйвом Коуэнзом, человеком, придерживающимся старомодных взглядов и осуждавшим новое поколение игроков, которые гонятся за высокими гонорарами.

"Буллз" уже доводилось играть против Мэйсона в серии "плей-офф", когда он выступал за "Никс", но на сей раз ему противостоял Родман, превосходивший его в скорости и в игровом мышлении. Так что чикагцы в этом отношении имели преимущество, хотя Мэйсон и не понял почему.

Первый матч "Буллз" начали в замедленном темпе, и после первой четверти "Шарлотт" вел 23:15. Но затем за дело взялся, как обычно, Джордан, и чикагцы набрали 16 безответных очков. Во второй и третьей четвертях "Хорнетс" удались лишь 4 броска из 23. "Буллз" грамотно атаковали, а Пиппен почти полностью выключил из игры Глена Райса, талантливого атакующего защитника соперников. Глен бросал но кольцу 25 раз, но попал в цель лишь 9. В итоге чикагцы победили сравнительно легко - 83:70. Как всегда, сработала их непробиваемая оборона.

Во втором матче "Шарлотт" взял реванш. "Буллз" на сей раз были чересчур самоуверенны и играли спустя рукава, с полным безразличием. Тем не менее после третьей четверти они вели с разрывом в 8 очков. Но в концовке встречи разыгрались защитники "Шарлотт". Б. Дж. Армстронг, бывший игрок "Буллз", набрал 8 очков, а Делл Карри - 13. "Хорнетс" победил, хотя содержательной игры не показал. Но в оставшихся матчах чикагцы взяли свое. "Шарлотт", набиравший в среднем в календарных встречах по 96 очков, в серии "плей-офф" довольствовался лишь показателем 82 очка. Мэйсон, гроза многих других команд, на фоне Родмана выглядел медлительным и неуклюжим. Деннис в среднем за матч выигрывал 17 подборов, а Энтони - 7. Райс, один из лучших снайперов лиги, в календарных встречах набиравший в среднем 22 очка, на сей раз приносил своей команде 20. Это, конечно, нельзя назвать провалом, но в НБА принято проводить матчи "плей-офф" на более высоком уровне, чем календарные.

Глава 30

Чикаго; Индианаполис, 1998 г.

В финале конференции соперником "Буллз" стала "Индиана Пейсерс" - команда, таившая в себе немало сюрпризов. Начнем с тренера - Ларри Бёрда. Баскетбольный мир удивился, что этот знаменитый в прошлом игрок решил избрать тренерскую карьеру. Тем не менее Ларри на новом поприще сразу же преуспел. В первый же сезон он был объявлен в НБА лучшим тренером года. Вообще-то говоря, спортивные суперзвезды редко становятся хорошими тренерами или менеджерами. Прошлая карьера им давалась слишком легко, чтобы они привыкли к черновой кропотливой работе. Они не знали, что такое горечь неудач. А вот из заурядных игроков тренеры получаются неплохие. Не сделав в свое время удачную спортивную карьеру, баскетболист хочет в глазах всех оправдаться на новой стезе.

Вдобавок ко всему многие не считали Бёрда особенно умным человеком. Этому заблуждению способствовало поведение самого Ларри. Человек необычайно острого ума, с тонким чувством юмора, Бёрд намеренно носил маску деревенского простофили. Он не подпускал к себе близко репортеров, а если и подпускал, то сначала он должен был убедиться, что этот журналист - настоящий поклонник баскетбола, а не любитель дешевых сенсаций. Один из немногих репортеров, кому Ларри доверял, был Боб Райан из газеты "Бостон Глоб", который умел переводить на общепонятный язык тонкие намеки и недомолвки Бёрда. Райан как-то обмолвился, что Ларри - невежда по своей собственной воле. Эта фраза, наделавшая много шума, абсолютно точна. Бёрд действительно хотел знать только то, что его по-настоящему интересовало, и ни капли больше. А то, что люди вокруг считают его тупицей, его даже устраивало. По крайней мере - меньше хлопот. От умника ждут интересных мыслей, а Ларри не хотел себя этим утруждать. Доигрывая свои последние сезоны, Бёрд всем дал ясно понять, что намерен стать тренером. Правда, при удачном стечении обстоятельств.

Индиана была его родным штатом, и когда в 1997 г. "Пейсерс" стал подыскивать нового тренера, главный менеджер клуба Донни Уолш, следуя простой логике, решил встретиться с Бёрдом. Они проговорили примерно полтора часа. Уолш, к своему удивлению, узнал, что Ларри не просто страстно желает обрести себя на новом поприще, но и уже имеет в голове определенные тренерские наметки. Бёрд четко изложил свой план. Во-первых, занятия в летнем тренировочном лагере будут проводиться по сверхнасыщенной программе, чтобы к началу нового сезона игроки полностью обрели спортивную форму. Во-вторых, как сообщил Ларри, ему не нужно много помощников. Хватит и двух, но спрос с них будет строгий. Иначе зачем им платить высокую зарплату? Далее Бёрд высказался, что его дело - готовить команду к матчам, а когда игра началась, игроки должны действовать на свое усмотрение. Ларри, таким образом, не одобрял тренеров, которые вечно дергают игроков, подавая им со своей скамейки советы и пожелания. Это баскетболистов только раздражает. Бёрд также сказал, что он не собирается вводить палочную дисциплину, но определенные требования должны распространяться на всех поголовно. Никаких опозданий он не потерпит.

Бёрд произвел на Уолша прекрасное впечатление, и тот незамедлительно предложил ему тренерский пост. В конце концов, мало кто так тонко понимал баскетбол, как Ларри. Новое поколение игроков НБА не слишком хорошо знало историю лиги, ее прошлое. Но Бёрд закончил выступать совсем недавно, и, конечно, все видели его в игре. Отсюда - его безоговорочный авторитет в любом клубе. Кроме того, в Ларри подкупала его простота и искренность. Хотя он не особенно любил прессу, но, услышав хороший вопрос, он давал на него умный ответ.

Игроки "Индианы" быстро поняли, чего от них ждет новый тренер. В том числе и по части дисциплины. Опоздавший в первый раз на тренировку наказывался штрафом в тысячу долларов. Повторное опоздание оборачивалось суммой в две с половиной тысячи. На третий раз игрок временно отстранялся от участия в матчах. Профсоюз баскетболистов при желании мог, конечно, вмешаться и защитить провинившихся, но спорить с Бёрдом никто не хотел. Все считали, что ему виднее.

Однажды произошел такой случай. Команда улетала в другой город. Когда почти все расселись в самолете и трап стал отъезжать, на летном поле показались двое - Трэвис Бест и Дэйл Дэвис на всех парах неслись к лайнеру. "Может, пусть подгонят трап обратно?" - спросил кто-то Бёрда. "Ни в коем случае", - твердо отрезал тот. Это был хороший урок каждому.

Несколько дней спустя Реджи Миллер, атакующий защитник и звезда "Индианы", спросил Боба Райана: "А что, наш тренер в прошлом был военным?" Тот ответил отрицательно и вспомнил, что, когда "Бостон Селтикс" прилетал на матчи в Сан-Антонио, на трибунах находилось множество болельщиков в униформе, приезжавших с окрестных военных баз. Райан, подумав, добавил: "Нет, военным он не был но всегда их очень уважал. Наверное, потому, что армия - это власть и дисциплина".

Бёрд железной рукой навел в команде порядок. Клуб отлично подготовился к очередному сезону. Если в других командах старшие тренеры имели много помощников (в "Буллз", например, у Фила Джексона их было четверо), то Ларри довольствовался лишь двумя. Уолш предлагал ему взять третьего, но Бёрд отказался. "Зачем мне третий помощник? - спросил он. - Мне и так хватает свободного времени".

Ларри свято соблюдал интересы своего клуба. Как-то перед игрой с "Кливлендом" он отказался дать традиционное предматчевое интервью известному спортивному журналисту Хаби Брауну. Уолш, не поняв, в чем дело, удивленно спросил Бёрда: "Вам не по душе Хаби?"

"Вовсе нет. Я ему искренне симпатизирую. Но он близкий друг Майка Фрателло - старшего тренера "Кливленда". Уверен, что он до матча расскажет ему все, что я выболтаю".

Да, подумал Уолш, в этом настоящий Ларри Бёрд. Не хочет, с одной стороны, раскрывать свои карты, а с другой - не желает пудрить журналисту мозги. Честный малый!

Команда стала подлинным детищем Бёрда, если так можно выразиться - его отражением. Заиграла значительно жестче по сравнению с прошлым сезоном, Конечно, были в ней свои уязвимые места. Скажем, Рик Смитс отличался высоким ростом и неплохо бросал по кольцу, но ему недоставало атлетизма. А вот два ударных форварда - Антонио и Дэйл Дэвисы - те, наоборот, были прекрасными атлетами, но им недоставало техники и снайперских качеств. Опорный защитник Марк Джексон, следуя наставлениям тренера, часто подключался к атаке, но скорости для этого у него не хватало. Где-то на шаг или два запаздывал. Реджи Миллер в бросках в прыжке не уступал, может быть, самому Майклу Джордану, однако не всегда умел при этом ловко освободиться от опеки.

Однако, несмотря на некоторые изъяны в игре, Бёрд и его помощники сумели создать крепкую команду, умело приспосабливающуюся к разным соперникам. Ларри выжал из своих игроков максимум того, на что они были способны. И эти парни, до того считавшиеся в НБА середнячками, стали чуть ли не звездами. Особенно это относится к Джейлену Роузу, чья спортивная карьера до встречи с Бёрдом складывалась неудачно. До этого он выступал за команду Мичиганского университета, как отстойник для несбывшихся талантов. Болельщики и тренеры соперников не любили эту команду за неспортивное поведение на площадке, а Роуз был ее лидером, причем не в хорошем смысле этого слова. Здоровенный верзила, ростом 6 футов 8 дюймов, он котировался в лиге невысоко. Считался чересчур эгоистичным и нестойким духом. Когда Джейлен очутился в "Индиане", тогдашний ее тренер Ларри Браун не скрывал своего язвительного к нему отношения. А вот Бёрд разглядел сильные стороны этого парня, и тот буквально расцвел. Если Роуз играл плохо, новый тренер просто отправлял его на скамейку запасных. Зато если он был в ударе, его присутствие на площадке часто выручало команду в трудных ситуациях. В том сезоне "Индиана" выиграла 58 матчей. Ее игроки были моложе звезд "Буллз", и чикагцев ожидали встречи с крепким орешком.

В первом матче финала конференции "Буллз" одержали победу. С одной стороны, они ее заслужили, но с другой - она была полной неожиданностью. В атаке чикагцы действовали отвратительно, однако в защите - блестяще. В первой четверти матча из 22 их бросков попали в цель лишь 4. Во второй четверти их низкая результативность продолжалась, но зато тиски обороны вокруг нападающих "Индианы" еще более сжались. Когда до конца первой половины матча оставалась 1 минута и 40 секунд, Марк Джексон точным броском довел счет до 40:31 в пользу "Индианы". "Буллз", продолжая играть от обороны и начиная завязывать атаки на своей половине площадки, сократили к третьей четверти разрыв до 40:37.

Во второй половине матча чикагцы усилили игру, их выпады стали острее и точнее. В итоге они победили со счетом 85:79. Лишь 35 процентов их бросков попали в цель, а игру тем не менее выиграли, хотя по законам логики должны были проиграть. Ключевой фигурой здесь был Пиппен. Очков своей команде он принес немного. Но заслуга его в другом - Скотти полностью выключил из игры Марка Джексона и таким образом разорвал атакующую цепь соперников. "Индиана" вынуждена была начинать атаки издалека, а следовательно, терять драгоценные секунды. Тем временем "Буллз" успевали выстраивать свои оборонительные порядки. Крис Маллин, лучший снайпер "Индианы", слишком медлительный и не особенно атлетичный, получал мяч не там и не тогда, когда ему было удобно. По итогам календарных встреч нападение "Индианы" считалось одним из сильнейших в лиге, но в этом матче Марк Джексон ничего не мог поделать с Пиппеном, который был и выше, и физически сильнее, и быстрее его. "Скотти творил чудеса, - сказал после матча Стив Керр, - набрал всего 4 очка, но фактически сделал игру. Ему можно вообще не бросать по кольцу, но он все равно обеспечит нам победу". Крис Маллин лишь сокрушенно качал головой. "Оборона чикагцев нас имела, как хотела, - сказал он. - Иногда мне казалось, что их на площадке не пять, а семь или даже восемь".

Второй матч проходил во многом, как первый, с той лишь разницей, что на сей раз "Буллз" наладили свои атаки. Пиппен снова вцепился в Джексона, как клещ. На того порой жалко было даже смотреть. "Буллз" то и дело перехватывали передачи игроков "Индианы". Чикагцы одержали сравнительно легкую победу. На послематчевой пресс-конференции Бёрд пытался уколоть Пиппена. Хотел бы он посмотреть, сообщил тренер "Индианы", на Пиппена, которому довелось бы опекать (здесь Бёрд позволил себе пофантазировать) Джордана. Случись такое, судьи постоянно наказывали бы его фолами, поскольку Майкл - любимчик всей НБА. Через несколько минут Джордан созвал собственную пресс-конференцию. Репортеры, конечно, спросили его, как он расценивает слова Бёрда. Расплывшись в своей знаменитой, всем известной по рекламным роликам улыбке, Майкл ответил: "Действительно, Ларри так сказал? Отлично, он начинает рассуждать, как толковый тренер!"

После двух матчей, состоявшихся в Чикаго, предстояли ответные встречи в Индианаполисе. Слова Бёрда сыграли свою роль. Как только начался третий матч, судьи быстренько наказали Скотти двумя фолами (одним - весьма сомнительным), и тот вынужден был несколько ослабить мертвую хватку. Атаки "Индианы" сразу же стали острей. Бёрд экспериментировал с заменами. Молодые игроки: Джейлен Роуз, очень быстрый защитник Трэвис Бест и Деррик Маккей - стали проводить на площадке больше времени. Бёрд, трезво оценивающий ситуацию, понимал, что его подопечные Джексон и Маллин уступают игрокам "Буллз" в скорости. Но и чикагцы в течение всего сезона 1997/98 г. испытывали острую нехватку невысоких подвижных защитников. Это было серьезной брешью в их обороне, поскольку Стив Керр при всем своем тактическом мышлении не отличался высокой скоростью и атлетизмом. Бест в скорости его превосходил. Могучий Роуз, когда Джордан уставал, этим удачно пользовался. Впрочем, Джордан не так уж часто вступал с ним в поединки.

В третьей четверти матча в Индианаполисе "Буллз" вели с разрывом в 8 очков - не так уж много. Когда до последнего перерыва оставалась 1 минута и 53 секунды, чикагцы расслабились. Очевидно, сказывалась усталость. А возможно, самонадеянность. "Буллз" слишком сильно уверили в непробиваемость своей обороны. Они небрежно стали обращаться с мячом. Стали бросать в прыжке, вместо того чтобы совершать проходы к кольцу. В обороне часто нарушали правила, за что справедливо наказывались. Когда началась четвертая четверть, счет неожиданно сравнялся. Скамейка запасных "Индианы" оказалась "длинней", чем у "Буллз", и хозяева победили - 107:105.

Теперь двум тренерам пришлось разыграть шахматную партию. В домашней заготовке Ларри Бёрд учел свою неплохую скамейку запасных и молодость игроков. Опеку Джордана он решил возложить на меняющих друг друга защитников, чтобы измотать его. В бой нужно все время бросать свежие силы. Если "Буллз" увидят, что их соперники устали, в них сразу же проснется охотничий инстинкт и добычу они уже не упустят.

Не дремал и Фил Джексон, собравший свою команду на приватную беседу. Он напомнил игрокам, что они слабо провели концовки второй и третьей четверти проигранного матча. План Джексона был таков - почаще давать небольшие передышки Джордану и Пиппену, а строить атаки таким образом, чтобы стартовая пятерка могла максимально экономить силы. И разумеется, тренер призвал своих подопечных проявлять стойкость духа, что было всегда им свойственно в решающих матчах. Забегая вперед, скажу, что из последних пяти матчей финала Восточной конференции "Индиана" победила в трех. И чуть было не выиграла седьмой по счету матч, причем в Чикаго. "Они никогда не выигрывали у нас в Чикаго, - заметил по этому поводу Фил Джексон. - Вот победили бы, это был бы настоящий для них тест". Бёрд очень умно использовал свою "длинную" скамейку, и по ходу серии всеобщие симпатии явно склонялись в пользу "Индианы".

"Буллз" с каждым матчем выглядели все более усталыми. Это подтверждает и статистика. Если в первом матче им удалось "выкрасть" у соперников мяч 19 раз, то в четвертом - лишь 3 раза.

Четвертая игра шла с переменным успехом, пока бросок Джордана незадолго до конца встречи не вывел чикагцев вперед - 94:91. Но в ответ следует точный бросок Беста - 94:93. До конца игры остается менее 5 секунд. Пиппен получает шанс закрепить успех, но два его штрафных броска неточны. После второго броска, вокруг отскочившего от щита мяча, начинается свалка, и он выходит из игры. Один судья назначает спорный мяч. Другой же вручает его игрокам "Индианы", у которых в запасе менее 3 секунд. Они вводят мяч в игру, и тут, как из засады, выскакивает Реджи Миллер, освобождается от Рона Харпера, а преградившего ему путь Джордана сильно толкает. Издали бросает по кольцу, и счет становится 96:94 в пользу "Индианы". Джордан, в ответной атаке успевает также бросить издали, но мяч, покрутившись на кольце, не сваливается в него. Вторая подряд победа "Индианы".

Но разве судьи виноваты в промахах Пиппена? Или в том, что силы "Буллз" таяли?

Пятый матч, проходивший в Чикаго, завершился полным разгромом "Индианы". Казалось, она заранее сложила оружие. Уже в середине первой четверти "Буллз" вели 19:6, а закончили со счетом 29:16. Первая половина встречи закончилась со счетом 57:32 в их пользу. В итоге они победили с большим перевесом - 106:87.

К шестому матчу "Индиана" успела быстро перестроить свою тактику. Всем было ясно, что "Буллз" находятся на последнем издыхании. Поэтому помощник Ларри Бёрда Дик Хартер предложил, чтобы игроки его клуба опекали Джордана как можно плотнее, буквально не давая ему сделать и шага, и таким образом измотать его физически. К концу матча Майкл выглядел совершенно обессиленным. Антонио и Дэйл Дэвисы играли прекрасно, почти полностью нейтрализовав Родмана. Фил Джексон даже подумал, правильно ли он поступил, взяв этого игрока в клуб. В этом матче "Индиана" снова сделала ставку на свою "длинную" скамейку, производя быстрые и удачные замены. Игроки, не входившие в стартовую пятерку, принесли клубу 25 очков, в то время как запасные "Буллз" набрали всего 8. На протяжении всего матча чикагцы как-то ухитрялись идти вровень с соперниками, но в самой концовке встречи не смогли сдержать Беста и в результате проиграли - 89:92.

Перед седьмым матчем в газете "Чикаго Трибьюн" появился крупный заголовок во всю ширину полосы: "Неплохое испытание для наших старичков". А в подзаголовке спрашивалось: "Выживут ли ветераны "Буллз"?" Фил Джексон впоследствии говорил, что эта серия была для клуба самой трудной за все годы его чемпионства. "Буллз" еще повезло, у них было преимущество родных стен. Но они, безусловно, выдохлись, и "Индиану" матч в Чикаго да еще с чемпионом, отстаивавшим свое звание, не особо пугал. То немногое, что радовало Фила Джексона, так это отличная игра Тони Кукоча. Тренер не раз включал его в состав стартовой пятерки, придерживая на скамейке Родмана, и Тони всегда оправдывал его ожидания. Он не только точно бросал по кольцу (этим он всегда отличался), но на сей раз он гораздо лучше взаимодействовал с партнерами, а кроме того, проявлял больше смелости и жесткости. Короче говоря, он на редкость удачно вписался в команду. Тони заметно лучше стал играть в защите, причем он не просто выигрывал единоборства, но и активней действовал в коллективной обороне.

Поначалу "Индиана" вела со счетом 20:8, но выход на площадку Родмана придал чикагцам новые силы. Первую половину матча "Буллз" закончили в свою пользу с перевесом в 2 очка. В перерыве в раздевалке Джордан разразился сердитой тирадой в адрес своих товарищей, упрекая их в расхлябанности. В третьей четверти разыгрался Кукоч, три раза поразивший кольцо из трехочковой зоны. Но "Индиана" не собиралась сдаваться, и в конце четвертой четверти казалось, что победа вот-вот выскользнет из рук чикагцев. Джордан выглядел особенно усталым, что подтверждала его низкая результативность. 25 раз бросая с игры, он попал в цель лишь 9, а из 15 штрафных бросков ему удались лишь 10. Но Майкл не хотел быть мальчиком для битья, да еще в домашнем матче, проигрыш которого перекрывал ему и его партнерам так хорошо знакомую дорогу в финал НБА. Усталость Джордана отражалась на его коронных бросках в прыжке, но вот стремительные рейды к кольцу соперника, как ни странно, ему по-прежнему удавались.

В суматохе, творившейся на площадке, Майкл то и дело прикрикивал на партнеров: "Мы не собираемся проигрывать эту встречу!" Наблюдая за своим великим игроком, Джексон видел, конечно, что он невероятно устал, но понимал, что, несмотря на это, он не может признать себя побежденным. Чак Дейли, который в свое время тренировал клуб, постоянно соперничавший с "Буллз", а потом тренировал и самого Майкла в составе "Дрим Тим", однажды назвал его человеком-роботом напичканным электроникой, поскольку карьера Джордана, даже когда он был уже далеко не юн, все время шла по восходящей, между тем как игроки моложе его уже начинали сдавать. "Разрежьте Майкла, - говорил Дейли, - и не обнаружите ни крови, ни мускулов, ни сухожилий. Лишь современную электронику".

Фил Джексон прекрасно понял задумку Дика Хартера, помощника Ларри Бёрда, - любыми способами измотать Джордана физически, чтобы он к концовке матча уже не держался на ногах. Но он понимал также, что Майкл, с его силой духа, ради победы выдержит все. Позднее Джексон отредактировал видеозапись последних шести минут этого матча, чтобы вместе с игроками тщательно изучить ее перед финальной серией чемпионата НБА, где "Буллз" поджидала "Юта". Он понимал, что там его игроков тоже покинут силы, и хотел, чтобы все увидели на примере Джордана, что сила духа иногда важней силы физической.

В концовке седьмого матча с "Индианой" Майкл действовал просто - получив мяч, вел его к кольцу соперников, специально врезаясь в их толпу. Против него постоянно фолили, и Джордан получал право на драгоценные штрафные броски. Он заработал их 7 и в 5 случаях не промахнулся. Майкл провел один из лучших матчей в своей жизни, если его игра и не была столь зрелищной, как в прежние времена, но такую волю к победе он демонстрировал редко.

"Буллз" стойко продержались и выиграли с разрывом в 5 очков - 88:83. После матча Джордан радовался как мальчишка. Он помчался с площадки, словно школьник, которого отпустили с уроков домой. Точно так же радовался Майкл и в самолете, на котором "Буллз" летели в Солт-Лейк-Сити играть с "Ютой". Команда Джордана не только снова пробилась в финал чемпионата НБА, но и при этом победила в труднейшей серии "Индиану", хотя, казалось, по всем статьям должна была ей уступить. И дело не в везении чикагцев - "Буллз" выиграли заслуженно, потом и кровью. И Майкл, уставший до предела, понимал это, наверное, лучше всех. Джордан с нетерпением ждал финальной серии против "Юты". Он надеялся, что эта команда окажется для "Буллз" более легкой добычей, чем "Индиана". Защитники завтрашних соперников были ростом пониже, чем у вчерашних, но в скорости они их не превосходили. И к тому же "Юта" была не столь молодая команда, как "Индиана". Ее звезды Джон Стоктон и Джефф Хорнасек тоже уже перешли в разряд ветеранов.

на главную
новости биография статистика фото видео пресса разное ссылки гостевая
на верх
Последнее обновление:
Copyright © 1998-2007
Rambler's Top100  Рейтинг@Mail.ru