Air Jordan Воздушный Джордан
главная>разное>книга>  главы 31-32 карта сайта

Дэвид Хэлберстам
Игрок на все времена:
Майкл Джордан и мир, который он сотворил


ОГЛАВЛЕНИЕ
Главы 01-05
Главы 06-10
Главы 11-15
Главы 16-20
Главы 21-25
Главы 26-30
Глава 31. Чикаго; Солт-Лейк-Сити, июнь 1998 г.
Глава 32. Чикаго, июнь 1998 г.
Эпилог
Автор выражает признательность...
От автора
Об авторе

Глава 31

Чикаго; Солт-Лейк-Сити, июнь 1998 г.

Весь сезон Майкл Джордан мечтал встретиться в финале чемпионата НБА с "Юта Джаз". Почему именно с этим клубом? Да хотя бы потому, что, по мнению многих, если этот клуб получит право провести большую часть финальных матчей на домашнем стадионе, он обязательно выиграет. Майкл горел желанием опровергнуть это распространенное мнение, а заодно и продемонстрировать всем разницу между ним и Карлом Мэлоуном, хотя этим игроком он искренне восхищался. Тренеры "Чикаго", напереживавшиеся после матчей с "Индианой", тоже были довольны, что в финале их ждет "Юта". По их мнению, фактор чужого поля для "Буллз" мало что значил. Команда умела концентрировать волю и не раз побеждала на выезде сильнейшие клубы НБА.

"Юта", представлявшая собой сыгранный коллектив ветеранов, тем не менее была очень хорошей командой, показывавшей грамотную, продуманную игру. В нападении она могла поспорить с любым клубом НБА. Ее игроки почти не делали тактических ошибок, легко разгадывали замыслы соперников. Душой команды был ее президент - Фрэнк Лейден. Он ее собрал, не позволил ей распасться в неудачные сезоны и вывел в первые шеренги НБА. Двумя самыми удачными решениями Лейдена, принятыми им за те 20 лет, что он руководил командой, можно считать приобретение в драфтах 1984 г. и 1985 г. Джона Стоктона и Карла Мэлоуна. Лейден присматривался к Стоктону еще раньше, но особого впечатления этот игрок на него не произвел. Однако, поскольку в драфте 1984 г. "Юта" стояла в очереди шестнадцатой, у нее большого выбора не было. По словам самого Лейдена, он тогда подумал: "В конце концов, Стоктон - ирландец. Он католик. Его отец содержит бар. Прекрасно: и я ирландец и католик, и мой отец тоже владелец бара. Может, через несколько лет меня сочтут гением".

В драфте 1985 г. "Юта", стоявшая в очереди тринадцатой, приобрела Карла Мэлоуна. "За несколько дней до драфта, - вспоминал Лейден, - мой сын Скотт говорит мне: "Сейчас я тебе покажу фильм о настоящем мужчине". Это оказалась видеозапись отрывков матча студенческих команд Луизианского технологического института и Оклахомского университета. А "настоящим мужчиной" был именно Карл Мэлоун, выступавший за Луизианский институт, расшвыривал парней из Оклахомы, как котят. Я такого не видел, чтобы один баскетболист справился с пятью. Мне Карл, конечно, понравился, но надежд заполучить его у меня было мало. Пока до нас дойдет очередь, его уже кто-нибудь схватит. Но во время драфта акции Карла стали неожиданно падать. Я спросил сына, что случилось. Может, у него неизлечимая болезнь? Оказалось, один селекционер сказал другому, что Карл - мрачнейший тип. И пошло-поехало. Люди - стадо. Все вокруг заговорили в один голос: "Да, мрачнее некуда!" Потом представители многих клубов потеряли работу за то, что упустили Мэлоуна. А он ничуть не мрачный - нормальный парень. И трудяга, какого я никогда не видел, будь то матч или обычная тренировка".

В финале Западной конференции "Юта" встретилась с наводившим на всех ужас "Лейкерс" - клубом, только что стершим с земли "Сиэтл". Игроки из Лос-Анджелеса были физически гораздо мощнее своих соперников по финалу, но на фоне игроков "Юты" они выглядели, как бестолковые подростки из дворовой команды. "Играть против них - это все равно что вас выставили в компании баскетбольных вундеркиндов против настоящего профессионального клуба, - сказал после финальной серии Ник ван Эксель, опорный защитник "Лейкерс". - Вундеркинды стремятся удивить публику различными трюками, ведут мяч у себя за спиной и тому подобное. А эти ребята играют очень просто - не на публику, а на победу. Не ссорятся друг с другом, не жалуются. Единая команда, целиком сосредоточенная на игре. Не думаю, что ее игроки суперталантливы. Но они выходят на матч с четким его планом и прекрасно его выполняют".

Но, встретившись с "Буллз", "Юта" увидела перед собой далеко не юнцов-вундеркиндов. Чикагские тренеры и игроки со свойственным им проницательностью и игровым чутьем распознали уязвимые места даже в сильных сторонах "Юты". Во встречах с "Индианой" "Буллз" приходилось сражаться с молодыми, полными сил игроками. Здесь этот фактор им не грозил. Три ведущих игрока "Юты" находились примерно в том же возрасте, что и чикагские ветераны. Стоктону было 36, Мэлоуну - почти 35 (он уже снимался в рекламных роликах, восхваляющих новое средство от облысения), Хорначеку - 35.

То, что в финал чемпионата НБА пробились две команды, чьи стартовые пятерки - старейшие в лиге по возрасту, отнюдь не случайность. Ключевые игроки обоих клубов: Джордан, Пиппен, Родман, Мэлоун и Стоктон - по-настоящему расцвели не в юные годы. Они максимально развили свои способности и резко улучшили их уже после прихода в НБА. Такое встречается все реже и реже. И вполне можно утверждать, что принятое среди звезд обоих клубов добросовестное отношение к своей работе и вывело эти команды в финалисты.

Многие молодые звезды НБА так и не оправдали надежд, которые возлагали на них специалисты, а простого зрителя они начали раздражать своим вызывающим поведением. Это давно уже беспокоит руководство лиги. Хотя возраст ветеранов профессионального баскетбола, как правило, не превышает 30-35 лет, тем не менее в НБА существует разрыв поколений. Представители "стариков", например Джордан, Мэлоун и Баркли (он в начале своей карьеры в повседневной жизни отнюдь не был пай-мальчиком, но игре отдавался всецело), не раз публично осуждали своих молодых коллег за безответственное отношение к спорту, то есть к своей работе. На юных дарований, только что пришедших в НБА, сыпались блага, заработанные их предшественниками. Когда "Юта" собралась перед сезоном 1997/98 г. в тренировочном лагере, два ее новобранца, только что подписавшие солидные контракты, заявились туда в непотребном виде. Больше всех рассвирепел именно Мэлоун, а одного из гуляк, громадного центрового Грэга Остертага, он кроме как свинячья задница, по-другому прилюдно не называл.

Судьба рано угасших молодых звезд складывается нелегко. Клуб "Вашингтон Уизардс" приобрел как-то двух невероятно одаренных форвардов - Джуэна Говарда и Криса Уэббера. И что же? Они быстро увяли. В защите играли, когда им вздумается. Их поведение в повседневной жизни причиняло руководству клуба одно лишь беспокойство. В конце сезона Уэббер, один из самых талантливых молодых игроков НБА, был продан в "Сакраменто", третий по счету клуб в его неудачной пятилетней профессиональной карьере. И хотя она оказалась неудачной в спортивном отношении, но доходы Уэббер имел приличные. Так, сумма его первого контракта, заключенного на 15-летний срок, составляла 75 миллионов долларов.

Рано угасшие молодые звезды настолько печалили руководителей лиги, что те, чтобы спасти свое лицо, пускались на различные ухищрения. Например, перед телетрансляциями матчей "Всех Звезд" заправилы НБА слезно просили людей из NBC, чтобы операторы и комментаторы побольше уделяли внимания трем самым лучшим и привлекательным внешне молодым игрокам лиги - Кейту ван Хорну, Коби Брайанту и Тиму Данкану. Мол, не все же у нас глупые сосунки.

Старшие игроки думали, что молодежь попросту не понимает, в чем ее ошибка. Майкл Джордан, Мэджик Джонсон, Ларри Бёрд были баскетболистами, чья слава перешагнула рамки спорта. Они стали идолами, как становятся идолами рок-звезды. Но они все же не забывали, что славу они обрели лишь благодаря своей феноменальной игре в баскетбол. Следующее за ними поколение смотрело на вещи иначе. Некоторые молодые игроки, казалось, не понимали разницы между рок-идолом и профессиональным баскетболистом и даже чувствовали себя в обеих этих ролях одновременно. Когда Шакил О'Нил, баскетболист невероятного таланта, которого прочили в преемники Майкла Джордана, но игрок, еще окончательно не сформировавшийся, прибыл в НБА, оказалось, что он собирается развлекать публику различными способами. Он умел петь, и действительно пел. У него было известное актерское дарование, и он снимался в кино. Умел рекламировать товары, и рекламировал их. Ну а заодно умел играть в баскетбол. Шакил и его агент заключили с корпорацией "Рибок" внушительный контракт на рекламу кроссовок (когда О'Нил появлялся на встречах с представителями "Найк", Фил Найт хватался за голову), с "Пепси" - на рекламу безалкогольных напитков, а также контракты на киносъемки и звукозаписи песен в стиле рэп. Так что еще до первого своего матча в НБА Шакил был очень богатым молодым человеком.

Далеко не все считали, что Шакил уже достиг в игре совершенства. Но, когда ему намекали на то, что он пока еще не стал в составе своего клуба чемпионом НБА, он расценивал подобные замечания как несправедливые. Он, мол, уже успел завоевать в жизни многое. Баскетбол, будь то студенческий или профессиональный, не самое главное. О'Нил мало интересовался историей лиги. Когда состоялось торжественное мероприятие, посвященное ее 50-летию, он оказался единственным из всех игроков НБА, кто на него не явился. Или другой пример. Познакомившись с легендарным тренером "Атланты" Ленни Уилкенсом, единственным человеком, чье имя вскоре было увековечено в Зале баскетбольной славы и как игрока и как тренера, Шакил сказал приятелю: "Симпатичный старикан! Он когда-нибудь играл в баскетбол?"

Когда Рик Маджерус, тренер баскетбольной сборной университета штата Юта и уникальный специалист по работе с "великанами", попробовал дать Шакилу несколько советов, касающихся работы ног, тот повернулся и ушел, презрительно бросив на ходу нечто вроде: "Детские забавы!"

Наконец, к сезону 1997/98 г. игра Шакила начала улучшаться, порой в ней были даже заметны проблески великого мастера, но тем не менее "Юта Джаз" выбила его клуб из дальнейшей борьбы за чемпионское звание. Некоторые крупные специалисты баскетбола считали, что Шакил является лишь тенью того игрока, которым он должен был бы стать, учитывая его рост, силу и скорость. Впрочем, его, наверное, больше всего расстраивало то, что он стал лишь тенью того рекламного персонажа, которым мечтал стать. В конце сезона "Рибок" разорвал с ним контракт. Скромные трудяги, проработавшие всю жизнь лишь на баскетбольной ниве, восприняли это известие как лучшую новость сезона.

Но будем справедливы, - не надо делать из О'Нила символ нового поколения баскетболистов. Почти вся молодежь НБА резко отличается от своих старших товарищей. Успех и деньги приходят к ней слишком рано, а те духовные ценности, которые игроки постарше усвоили от тренеров или от старших товарищей, оказались теперь никому не нужными. В отличие от большинства игроков той первой, легендарной "Дрим Тим", чья карьера складывалась в трудный период жизни НБА, никто из молодых баскетболистов не может себе представить, что когда-то лига боролась за выживание и финансовое ее состояние было плачевным. Как сказал Чак Дэйли, тренировать сегодняшнюю команду означает иметь дело не с 12 игроками, а с 12 корпорациями. Да, лига богата, но у игроков слишком много прав на получение значительной доли ее капитала. Вопрос теперь зачастую не в том, насколько отдает себя игре тот или иной баскетболист, а в том, сколько ему должен платить клуб. Старшие игроки категорически не одобряют такую постановку вопроса, а вызывающее поведение молодежи их коробит.

Во время чемпионата мира по баскетболу 1994 г., проходившего в Канаде, Дик Эберсол, директор спортивных программ Эн-би-си, послал каждому игроку сборной США (а команда эта опозорилась на весь мир своим недостойным поведением на площадке) по телевизору марки "Сони". Подарок далеко не пустячный, но Эберсол ни от кого не услышал ни слова благодарности. К такому он не привык - с Майклом Джорданом и игроками его поколения у Эберсола отношения складывались дружеские, теплые.

Дурной пример заразителен. Звезды студенческого баскетбола переняли снобизм профессионалов. Журнал "Плейбой" по традиции ежегодно приглашал за свой счет в Чикаго лучших игроков студенческих команд. Но со временем редакторы этого популярного издания решили, что игра не стоит свеч. Раньше им доставляло радость принимать у себя в гостях умных, жизнерадостных, любознательных молодых людей. Теперь же приезжали парни, успевшие пресытиться жизненными благами и ко всему равнодушные. Хозяева тщательно составляли для них программу, но их не интересовали ни мюзиклы, ни знаменитые исполнители блюзов, ни прогулки на теплоходе. Взамен они требовали, чтобы им предоставляли лимузины, а уж как провести свободное время - они сами разберутся.

Представители нового поколения игроков НБА избалованы с юных лет. Еще будучи школьниками, они ездили в привилегированные тренировочные лагеря. Их стремились обласкать селекционеры университетских команд. В университетах они уже обзаводились собственными агентами. Как справедливо заметил Боб Райан, большинство этих парней, в отличие от их предшественников, ничем другим, кроме баскетбола, в жизни не занимались, никогда не работали и поэтому не могли понять, насколько им повезло, что они очутились в НБА. Гарантированный контракт и неусыпное око агента, готового в любой момент ринуться на защиту своего клиента, внушают новичку лиги мысль о том, что теперь он может спокойно наслаждаться жизнью. С таким игроком тренеру клуба придется хлебнуть немало горя. Тем более что этот парень привык быть на равных и со своим школьным тренером, и с университетским. Кстати, в НБА стали прибывать молодые люди, проведшие на студенческой скамье совсем немного времени. Они толком не успели вписаться в общественную жизнь и - что немаловажно - не успели овладеть азами баскетбола.

Поскольку, согласно нынешним правилам НБА, гонорар новичка не может превышать определенного предела, молодые ребята стремятся попасть в лигу как можно раньше. Лучше играть, пусть и за небольшие деньги, чем просиживать на скучнейших занятиях в колледже - такова их логика. Естественно, берут их слабейшие и беднейшие клубы. Но как только срок первого контракта истекает, новичок всеми правдами и неправдами начинает искать себе местечко потеплее.

"Буллз" и "Юту" изменения, произошедшие в последние годы в НБА, почти не коснулись. Эти два клуба всегда делали ставку на старшее поколение игроков. Неудивительно поэтому, что именно они дошли до финала.

Если говорить о соотношении сил соперников, встретившихся в финале чемпионата НБА сезона 1997/98 г., то у "Буллз" были некоторые преимущества перед "Ютой". Родман с его редкой скоростью и удивительной физической выносливостью обычно переигрывал Мэлоуна, а Джордан, Пиппен и Харпер могли поставить перед защитниками "Юты" кучу трудноразрешимых проблем. Но и у чикагцев была своя головная боль. Победить "Джаз" можно, только если сдержать его атакующий порыв.

Ни один клуб НБА не играл в нападении так грамотно и выверенно, как "Юта". В особенности когда кольцо соперников штурмовал тандем в лице Стоктона и Мэлоуна. Но в атаках "Джаз" существовал один изъян - они развивались предсказуемо. Столкнувшись с командой, располагавшей великолепной линией обороны, с защитниками, которые способны разгадывать ходы нападающих, "Юта" могла и споткнуться, поскольку иных тактических схем, кроме давно отработанных, у нее в запасе не было. Что приносило удачу в календарных матчах с рядовыми клубами, могло стать бесполезным в изнурительной финальной серии против команды, знаменитой своими защитниками. Иной раз игровая дисциплина идет в ущерб умению импровизировать. Сумеет ли "Юта" перестроиться, если "Буллз" разгадают ее наигранные комбинации? Этот вопрос интересовал многих.

Разница в манере игры двух этих клубов хорошо заметна на примере Джордана и Мэлоуна. Оба они поистине великие игроки, оба фантастически трудолюбивы, и оба, придя в НБА, с тех пор неузнаваемо прогрессировали. Перед началом сезона 1997/98 г. в Солт-Лейк-Сити на матч с новобранцами "Юты" прилетели новобранцы "Денвера". В один из дней Билл Ханцлик, тренер "Денвера", разбудил своих юных воспитанников в 7 утра, погрузил их в автобус и, ничего не объясняя, куда-то повез. Он остановил автобус у фешенебельного тренажерного центра, и через минуту все могли лицезреть, как самый ценный игрок лиги Карл Мэлоун, исходя потом, возится с неподъемной штангой. "Джентльмены, - сказал Ханцлик своим ребятам, - теперь вы понимаете, что такое НБА? "

Оба они - и Джордан и Мэлоун - были лучшими представителями старой школы НБА. Оба в каждом матче вели за собой свои команды. Но между ними была существенная разница. Джордан в любую секунду умел создать себе условия для броска и потому в концовках решающих матчей, когда защитники соперников бились, как львы, брал игру на себя. Способности Мэлоуна в этом плане были значительно ниже. Отличный снайпер и таранный игрок, способный пройти двойной заслон, он тем не менее во многом зависел от поддержки партнеров, в частности Стоктона, от его удачного паса. Высокорослый и мощный, Мэлоун не обладал взрывными качествами. Поэтому, надежно прикрыв Стоктона, "Буллз" тем самым могли бы и сковать действия Мэлоуна. Тренеры чикагцев и Джордан решили этим воспользоваться. В завершающих четвертях матчей, когда исход встреч будет висеть на волоске, нужно во что бы то ни стало выключать из игры Мэлоуна, и тогда в дело вступит Майкл, с которым никакая "Юта" не справится.

В глазах чикагцев Мэлоун представлялся не совсем тем игроком, каким его все привыкли считать. Тренеры и игроки "Буллз" полагали, что Мэлоун не был прирожденным снайпером. Снайпером он стал лишь благодаря своему невероятному трудолюбию. До изнеможения тренируясь, он действительно добился отличных результатов. В среднем за игру он приносил команде почти 30 очков. Для "великана" лиги это один из лучших показателей. И все же, как считали чикагцы, Мэлоун не обладал особой психологией снайпера. А значит, в концовке напряженного матча он может дрогнуть, не рискнуть лишний раз бросить по кольцу. У него нет психологической устойчивости Бёрда, Джордана или Реджи Миллера, которые бросают все время, не боясь ошибиться.

Тренеры "Буллз" обнаружили еще одно уязвимое место в боевых порядках "Юты". Они заметили, что Стоктон стал двигаться чуть-чуть медленнее. Этот фактор, как считали чикагцы, несомненно, скажется на действиях его связки с Мэлоуном. Кстати, так и случилось. Когда в ходе финальной серии "Буллз" стали наращивать свое преимущество, Мэлоун подвергся суровой критике со стороны прессы. А между тем серьезные баскетбольные специалисты в один голос утверждали, что репортеры избрали для своих критических стрел не ту мишень, снизил уровень игры Стоктон, а не Мэлоун. Чикагские тренеры не собирались приставлять к Мэлоуну двух опекунов. Пусть спокойно набирает очки - 35, даже 40. Главное, чтобы поменьше забрасывали его партнеры. Вот их-то и следует выключить из игры. Атаки "Юты" особенно опасны, когда Мэлоун отвлекает на себя сразу двух соперников.

Поскольку "Буллз" тяжелейшая серия встреч с "Индианой" окончательно вымотала, а "Юта" была вполне свежей, то ее и считали фаворитом. По мнению Джордана, это было даже на руку чикагцам. "Пусть все думают, что мы заранее сложили лапки, - говорил Майкл, - но мы-то знаем, что мы как-никак чемпионы". Фил Джексон считал "Юту" очень серьезным соперником, а ее победу над "Лейкерс" просто невероятной. Впрочем, поразмыслив немного, тренер "Буллз" пришел к выводу, что эта победа была в определенном смысле закономерной: грозный "Лейкерс" вполне мог оказаться бессилен против команды, действующей как идеально отлаженная машина.

Отправляясь в Солт-Лейк-Сити, Джексон втайне надеялся выиграть первый матч: "Юта" после финала Западной конференции десять дней отдыхала и за этот срок могла кое-что порастерять из игровой практики. Но "Буллз" были не в лучшей форме. Они выглядели медлительными и уставшими. Во-первых, игроки еще не восстановили силы после изнурительных матчей с "Индианой". Во-вторых, сказывалось непривычное для чикагцев высокогорье, хотя команда заранее готовилась к смене высоты. Тим Гровер, Майкл Джордан и другие принимали различные процедуры, чтобы увеличить кислородный запас своего организма. Как сказал Гровер, это напоминало подготовку бегуна, чья коронная дистанция - полмили, к бегу на целую милю, причем в компании самых именитых стайеров.

В первом матче Стоктону удалось взять под полный контроль середину площадки. Тем не менее "Буллз" упорно сражались и потерпели поражение лишь в овертайме.

Во втором матче схема, выработанная чикагскими тренерами, наконец-то сработала. План сражения был следующий - играть в обороне предельно жестко, максимально беречь силы, позволять Мэлоуну бросать, сколько ему вздумается, а концовку матча предоставить Джордану. Мэлоун, совершив 16 бросков, попал в цель всего лишь 5 раз и набрал в итоге 16 очков, причем во второй половине встречи не поразил кольцо ни разу.

Джордан же точно бросил 14 раз из 33 и, что даже более важно, из его 10 штрафных бросков 9 попали в цель. Как всегда, Майкл разыгрался в концовке встречи. Перед последней четвертью матча у него на счету было 20 очков, из них 4, заработанных за счет штрафных бросков. А затем он начал свои знаменитые рейды к щиту соперников. 4 раза он поразил кольцо с игры и удачно выполнил 5 штрафных бросков из 6. В итоге "Буллз" победили, а "Юта" растеряла преимущество домашних матчей, которого добивалась с таким трудом на протяжении целого сезона. А главное - теперь игра, похоже, будет идти под диктовку "Буллз" - так, как ее задумали чикагские тренеры. Сковав действия Стоктона, чикагцы изолировали Мэлоуна. Наигранные комбинационные атаки у "Юты" больше не получались. Мэлоун в данной ситуации не мог диктовать темп игры и довольствовался лишь бросками в прыжке.

Третий матч, состоявшийся уже в Чикаго, стал для "Юты" настоящим кошмаром. В первый раз после серии встреч с "Индианой" "Буллз" выглядели действительно свежими, отдохнувшими. В обороне они действовали почти безупречно. Выкрадывали у соперников мяч, перекрывали им все ходы. Защитники крутили такую стремительную карусель, что броски нападающих "Джаз" были похожи на жесты отчаяния. Когда мяч был у игроков "Юты", создавалось такое впечатление, что "Буллз" заранее знают, как они им распорядятся. Глядя в тот вечер на Стоктона, одного из самых жестких и техничных игроков НБА, можно было понять, что он действительно постарел. Во всяком случае, Пиппен постоянно его переигрывал, причем Скотти успевал еще расправляться и с другими соперниками. "Юта" ничего не могла с ним поделать. Тренер "Джаз" решил подольше держать на площадке Мэлоуна. Тот начал удачно - все его первые 6 бросков попали в цель, но партнеры его не поддержали. В первой четверти матча они 16 раз бросали с игры, а кольцо поразили лишь однажды. В итоге на первый перерыв команды ушли при счете 17:14 в пользу чикагцев. После второй четверти "Буллз" вели уже 49:31, после третьей - 72:45, а завершился матч полным разгромом "Юты" - 96:54. За всю историю НБА в матчах финальной серии чемпионата ни одна команда не побеждала с таким разрывом в счете. И ни в одном матче лиги ни один клуб не набирал столь мало очков - 54, как "Юта" в этой игре. "Что, это правильный счет? Может, табло в неисправности?" - мрачно шутил на послематчевой пресс-конференции тренер "Джаз" Джерри Слоун, разглядывая листок со статистическими итогами встречи. Телекомментатор НБА Боб Костас сказал: "Все, что оставалось делать игрокам "Юты", - махнуть на все рукой и попросить закурить".

В четвертой встрече борьба была более и менее равной, но концовка игры прошла все же под диктовку чикагцев. Они снова изолировали Мэлоуна (он набрал лишь 21 очко), а счет матча - 86:82 в пользу "Буллз" - говорит о том, что чикагцы опять сделали ставку на оборону. Главным разрушителем атак "Юты" был Пиппен. После матча журналист Сэм Смит написал в "Чикаго Трибьюн", что Скотти, возможно, будет объявлен самым ценным игроком финальной серии. Действительно, Пиппен был в ударе. Он принес команде 28 очков, выиграл 9 подборов и (здесь уже нельзя привести никакой статистики) великолепно действовал в обороне. Благодаря его игре умная, жесткая, уверенная в своих силах "Юта" выглядела командой растерянной, не знающей толком, что противопоставить "Буллз". Впрочем, если бы даже "Джаз" и нашел противоядие, то только теоретически. На практике ему ничего бы не удалось.

По общему мнению чикагских журналистов, исход чемпионата был уже предрешен: счет 3:1 в пользу "Буллз", следующий матч проводится в Чикаго, а "Юта" явно находится в ступоре. "Теперь, когда на "Джаз" можно ставить крест, - писал в той же "Трибьюн" Скип Бейлисс, - в пятницу вечером нам предстоит увидеть соревнование более захватывающее, чем матч двух клубов, а именно борьбу Майкла и Скотти за звание самого ценного игрока финальной серии". Отчет о четвертом матче вышел в этой газете под таким заголовком: "Можете охлаждать шампанское".

Однако, вопреки прогнозам, "Джаз" в пятом матче доказал, что крест на нем ставить рано, и победил. Мэлоун напоминал пружину, которой наконец-то позволили разжаться. Он принес команде 39 очков и вообще играл блестяще. Чикагцы же выглядели неубедительно, никак не могли сконцентрироваться на игре. Из 26 бросков Джордана в цель попали лишь 9. Показатель Пиппена вовсе удручающий - 2 из 16. Чувствовалось, что все может измениться не в пользу "Буллз". Фил Джексон после матча заметил, что все дело испортила шумиха, поднятая в прессе после четвертой встречи. Не надо было писать о победе, уже лежащей в кармане, о шампанском, о возможных беспорядках на улицах города, где будут бесноваться одуревшие от радости болельщики. Ни к чему было гадать, последний ли это будет матч Джордана за чикагский клуб или нет. Теперь Джексон отчетливо понял, почему в сериях "плей-офф" ни одному клубу НБА не удавалось выигрывать подряд три домашних матча. Во-первых, потому, что команды, играющие на таком уровне, умеют от матча к матчу приспосабливаться к манере игры соперников и находить свои контрдоводы. Во-вторых, потому, что радостный вой, поднятый по случаю одной - двух домашних побед, невольно расслабляет хозяев спортивной арены. Джексон, безусловно, был прав. Если обычно игроки "Буллз" добирались до "Юнион Центр" из своих загородных резиденций минут за тридцать - сорок, то в эти дни дорога занимала у них около двух часов. Восторженные болельщики то и дело облепляли автомобили своих любимцев. Джексон заявил, что в следующий раз (хотя следующего раза и не будет) он поселит игроков в отеле в центре города или будет перевозить их вертолетом.

После пятого, отрезвляющего, матча Джексон сказал Джордану: "Майкл, нам нужно выиграть всего одну встречу. Причем на выезде. Согласен?" Джордан согласился.

Хотя чикагцам нужна была всего лишь одна победа, предстоящая встреча их тревожила. В баскетбольном мире Солт-Лейк-Сити слыл крайне негостеприимным городом. Фил Джексон любил повторять, что болельщики "Юты" ему напоминают по своему темпераменту пуэрториканцев, среди которых ему приходилось работать в молодые годы. Кроме того, Джексон считал, что судьи порой уступают давлению трибун и назначают сомнительные штрафные броски в пользу хозяев площадки (впрочем, существовало аналогичное мнение и о чикагском стадионе, где царил безоговорочный культ Майкла Джордана, которого все считали непогрешимым, чуть ли не ангелом). Короче говоря, основания для тревоги были. Проиграй "Буллз" шестой матч - седьмой тоже придется проводить в гостях, а "Юта" уже почувствует запах крови.

Спортивная пресса, только лишь вчера списавшая "Джаз" со счета, теперь замерла в ожидании. В матчах подобного уровня победа - вещь хрупкая. Выигрыш от поражения часто отделяют лишь несколько очков. Это уж потом болельщики рассуждают о том, что такой-то матч решил исход всей серии, а встреча эта проходила в равной борьбе и закончилась с минимальным перевесом в пользу их любимцев. Яркий пример - второй матч финала, когда Стив Керр в борьбе за подбор выкрал мяч у Карла Мэлоуна, чем и решил судьбу встречи. Разгром, учиненный "Буллз" "Юте" в третьем матче, большая редкость в современном баскетболе, если говорить, конечно, о встречах на высшем уровне. Третья встреча показала, насколько важны распределение ролей в команде и возможности игрока выполнить свою роль до конца. Предоставила "Юта" по неосторожности свободу Пиппену, и тот показал себя во всей красе. А теперь решающим стал "фактор Майкла". Даже очень классная команда, не будь в ее составе Майкла Джордана, с его могучей силой воли, перед повторным визитом в Солт-Лейк-Сити пала бы духом. А с Джорданом - другое дело. Майкл выглядел собранным как никогда. Казалось, он прошел какие-то таинственные процедуры в научном центре генной инженерии. Он физически излучал уверенность, заражавшую его партнеров, как целебный вирус.

Перед самой встречей два чикагских игрока вынуждены были пропустить предматчевую разминку. Рон Харпер всю ночь промучился резями в животе - что-то не то съел. А Пиппен едва мог ходить. В третьем матче Скотти серьезно повредил спину. По ходу встречи его несколько раз (по подсчетам чикагских тренеров, семь) слишком жестко атаковали. В том числе пару раз ему серьезно досталось от 255-фунтового Мэлоуна. С тех пор боль в спине неотступно преследовала Скотти, а главное - он утратил свою подвижность. В субботу Пиппену сделали несколько уколов кортизона, но особого облегчения они ему не принесли. Если бы не столь ответственный матч, Скотти вообще бы не вышел на площадку. Когда перед игрой Пиппен улегся на массаж, а Чип Шефер колдовал над ним, Джексон нарочито громко - так, чтобы Скотти слышал, - спросил Джордана: "Как ты думаешь, сможешь выдержать все 48 минут?" - "Если вы считаете нужным, смогу", - ответил Майкл.

Скотти понял намек и начал игру резво. На первых же минутах встречи прорвался к кольцу соперников и совершил безукоризненный "данк". Но тут же почувствовал нестерпимую боль. Он продолжал играть, но напоминал больного старца, вздумавшего порезвиться вместе с молодежью. Отыграв 7 минут, Пиппен удалился в раздевалку и оставался там до конца первой половины матча. "Буллз" оказались перед серьезнейшим вызовом - победить "Юту" у нее дома, да еще практически без Пиппена.

И вот на закате спортивной карьеры Джордана снова настал его звездный час, о котором впоследствии будет столько написано и рассказано. В этот вечер он, казалось, вернулся в свои молодые годы, когда на заре своей профессиональной карьеры вытащил заштатных "Буллз" из болота или когда - уже позднее, 12 лет тому назад, во встрече с "Бостоном" поразил весь баскетбольный мир, набрав за матч немыслимые 63 очка. Это снова был Майкл Джордан, который в критический момент встречи, не колеблясь, брал игру на себя. И, по правде говоря, у него другого выхода не было. Пиппен - полуинвалид. Родман - не снайпер. Кукоч, в последнее время значительно улучшивший игру, тем не менее, как всегда, ненадежен. Харпер - игрок сугубо оборонительного плана, в атаке у него не клеится. Да и к тому же он серого цвета из-за непрекращающихся резей в животе. Лонгли явно не выдержал психологического напряжения серии "плей-офф", не принес ни одного очка, зато заработал четыре фола. Тренер позволил ему поиграть лишь 14 минут. Вот на кого можно положиться - на Керра. Но, поскольку Пиппен еле двигается, "Юта" Керра надежно прикроет.

В общем, с самого начал матча стало ясно, что вся надежда - на Джордана. Почти всю первую половину встречи Майкл экономил силы, не покидая защитные порядки. Текс Уинтер заметил Филу Джексону: "По-моему, Майкл прохлаждается". - "Текс, ему действительно нужна передышка", - ответил старший тренер чикагцев. По всем законам баскетбола в эти минуты "Джаз" должен был смять "Буллз" и уйти в солидный отрыв, но этого не произошло. На вторую четверть игры чикагцы вышли в таком составе: Кукоч, Билл Уэннингтон, Скотт Баррелл, Керр и Джуд Бюхлер. Далеко не стартовая пятерка клуба-чемпиона. Но тем не менее "Буллз" стойко держались. Запасные игроки цепко оборонялись, не позволяя "Юте" уйти в отрыв более чем на 12-14 очков, что было бы для чикагцев катастрофой. В нападении вся тяжесть легла на плечи Джордана. Он, стараясь экономить силы, меньше стал действовать в защите, не ввязывался в борьбу за подбор, но за первую половину встречи ухитрился набрать 23 очка. 9 из 19 бросков с игры ему удались (причем 3 из 6 из трехочковой зоны), а из 3 штрафных бросков он удачно выполнил 2. Тем не менее "Юта" после первой половины матча вела - 42:37. На счету Мэлоуна было 11 очков.

Потом Джордан скажет, что он на протяжении всего матча сохранял уверенность в победе, поскольку "Юта" так и не смогла воспользоваться возможностью в нужный момент раздавить "Буллз", а разрыв в 2-4 очка в матчах такого накала ничего не значит. Ценнейшее качество Майкла Джордана, как считал наблюдавший за этим матчем Б. Дж. Армстронг, - это его уникальное чувство темпа игры и ее эмоционального содержания. Просматривая видеозапись того или иного матча, многие игроки и тренеры без труда определяют, когда команда теряет нить игры, но Джордан улавливал этот момент не задним числом, а в ту же секунду, сражаясь на площадке. Как говорил Армстронг, Майкл одновременно и играл, и наблюдал за игрой со стороны. Этот редкий дар "раздвоения личности" позволял ему диктовать ход матча, безошибочно угадывая уязвимые места в боевых порядках соперников.

И сейчас, наблюдая за действиями Джордана во второй половине матча, Армстронг чувствовал: Майкл инстинктивно понял, что "Юта" упустила свой шанс. Она могла бы воспользоваться пробелами в составе "Буллз", но не сумела этого сделать. Более того, "Джаз" почему-то предоставил Джордану относительную свободу действий. Обрадованный таким подарком, он уж своего шанса не упустил.

Во второй половине матча Пиппен вернулся на площадку и провел на ней 19 минут. Правда, толку от него было мало, разве что, когда "Буллз" атаковали, он отвлекал на себя внимание кого-либо из защитников "Юты". К четвертой четверти "Джаз" вел с незначительным преимуществом - 66:61. Не слишком результативный счет отражал тактику "Буллз". Они вели игру в замедленном темпе и не позволяли противнику оторваться - с тем чтобы в решающий момент нанести ему разящие удары. Когда до конца встречи оставалось пять минут, счет сравнялся - 71:71. Джордан явно устал, как, впрочем, и все остальные. После того как Майкл совершил один за другим четыре неточных броска в прыжке, Текс Уинтер не на шутку встревожился. "Смотрите, Майкл едва отрывается от пола - ноги отказывают", - сказал он Филу Джексону.

Через две минуты чикагцы взяли тайм-аут. Джексон сказал Джордану то, что он сам уже знал: "Не мудри, просто веди мяч к их кольцу". - "Знаю, - согласился Майкл. - Тем более у них прореха в центре, так что путь свободен".

Итак, снова вся надежда на Джордана. Но и "Юта" не дремлет. Мэлоун, получив прекрасный пас от Стоктона, бросает в прыжке с расстояния 20 футов, и счет становится 83:79 в пользу "Джаз". Однако Джордан, которого неправильно атаковали, делает два точных штрафных броска - 83:81. До конца встречи остается чуть больше 2 минут. Игра идет с переменным успехом. Майкл снова рвется к кольцу и снова зарабатывает фол. Оба его штрафных броска удачны, и счет сравнивается - 83:83. Пошла последняя минута основного времени. "Буллз" последний раз берут тайм-аут. Джексон и Джордан обсуждают, какой бросок выберет Майкл. Джексон напоминает Джордану, что ноги его уже не слушаются и бросать в прыжке не стоит. "Не волнуйтесь, у меня появилось второе дыхание", - успокаивает тренера Майкл. "Внимательно следи за движением руки после броска", - напутствует его Джексон.

"Юта" нарочито медленно идет в атаку. Стоктон пасует Мэлоуну, к нему устремляются сразу двое чикагцев. Мэлоун великолепным пасом через всю площадку возвращает мяч Стоктону, и тот точно бросает в прыжке с расстояния 24 фута. За 41,9 секунды до конца встречи счет становится 86:83 в пользу "Юты". Болельщики "Джаз" наконец-то могут вздохнуть свободно. Поскольку уставшему Джордану броски в прыжке больше не удавались, Текс Уинтер во время тайм-аута предложил иной вариант: вся команда смещается влево, оставляя у правой боковой линии Майкла наедине с его опекуном Брайаном Расселом. Так и сделали. Джордан не торопясь начал атаку на своей половине площадки, но затем взвинтил темп, легко прошел к кольцу и мягко положил мяч в корзину - 86:85. "Юта" по-прежнему впереди, а играть еще 37 секунд.

Мяч - у "Юты". Она в некотором замешательстве: то ли бросать по кольцу, то ли использовать таранную мощь Мэлоуна - глядишь, пойдет на столкновение и заработает фол. Стоктон неторопливо пересекает центральную линию - время работает на "Юту" - и отправляет мяч Мэлоуну. Однако Джордан разгадал этот маневр. Еще до того как мяч дошел до Мэлоуна, Майкл уже знал, что собирается предпринять "Юта", кому будет передача и как Мэлоун поймает мяч. Решив этот мяч выкрасть, Джордан скользнул за спину Мэлоуна. Поразительно, что в столь ответственный момент Майкл действовал хладнокровно и рассудительно. Он до точности рассчитал свои движения, чтобы, не дай бог, не нарушить правила. "Карл не заметил, как я к нему подкрадываюсь", - сказал он после матча.

Когда Джордан выкрал мяч, до конца встречи оставалось 18,9 секунды. Майкл был рекордсмен НБА по части таких краж в сериях "плей-офф", но эта кража, наверное, была самой важной за всю его баскетбольную карьеру.

Джордан решил не просить тайм-аут. Какой смысл? "Юта", воспользовавшись передышкой, выстроит прочную оборону. Надо действовать незамедлительно. На трибунах наступила мертвая тишина. Позднее Джордан говорил, что тогда настал момент, которого он ждал и к которому был абсолютно готов. Не зря Джексон давал своим игрокам уроки дзэн-буддизма, учил их в решающий момент игры предельно сконцентрироваться и быть готовым к нему заранее. Тогда ты будешь точно знать, что и как нужно делать, - словно бы ты уже через этот момент прошел. Наставления тренера не пропали даром - игроки "Буллз" никогда не впадали в панику и действовали рационально. Джексон для пущей убедительности приводил им в пример кошку, караулящую мышь. Кошка терпеливо сидит у ее норки и в любой момент готова к броску. Стоит мышке высунуться - она обречена.

Вспоминая эти последние секунды, Майкл говорил, что тянулись они невероятно медленно. Он видел все, что происходит на площадке: как выстраиваются оборонительные порядки "Юты", какие позиции занимают его партнеры, а главное - точно знал, что ему самому нужно делать. "Я ничуть не сомневался в себе, - скажет он позже, - и в итоге матча не сомневался".

"Юта" не рискнула приставить к Джордану двух опекунов. Стив Керр, вышедший на замену Харпера, расположился справа от Майкла, готовый ринуться к кольцу соперников, если Стоктон бросится наперерез Джордану. Кукоч занял позицию на левом краю. Родман крутился вокруг корзины "Юты". И так получилось, что Брайан Рассел остался один на один с Майклом Джорданом. Майкл потянул время, пока на табло не засветилась цифра "8 секунд". Затем, когда Рассел пошел на сближение с ним, он стал обходить его, делая вид, что устремляется к кольцу. Рассел "купился" и помчался за ним. Джордан резко затормозил и левой рукой легонько шлепнул Рассела по заднице, чтобы удостовериться, что его уловка сработала. Рассел проскочил мимо, а Майкл выпрямился, обрел равновесие и в высоком прыжке бросил по кольцу. Как он говорил после матча, бросок был нетрудным и прыжок ему удался. На сей раз он даже, вопреки своей привычке, не откидывался в прыжке назад, поскольку Рассел уже не мог ему помешать.

Этот момент остался запечатленным на фото, сделанном Фернандо Мединой для журнала телекорпорации ESPN. На цветном снимке отчетливо видно, как Рассел тщетно пытается обрести равновесие, в то время как Джордан завис в высоком прыжке, а мяч готов опуститься в корзину. На фото видны также часы, показывающие, что до конца встречи остается 6,6 секунды. Но что самое примечательное, так это удрученные лица болельщиков "Юты". Хотя мяч, брошенный Джорданом, еще не опустился в корзину, они знают, что Майкл не промахнулся и судьба матча решена. Некоторые болельщики даже простерли руки, как бы пытаясь помешать Джордану. Другие в горечи закрыли ладонями лица. А справа на фоне мрачной толпы сияет восторженное лицо парнишки в майке чикагского клуба.

Итак, мяч опустился в корзину. Теоретически у "Юты" оставался один шанс, но Стоктон промахнулся, и "Буллз" выиграли со счетом 87:86. В какой уже раз Джордан привел свою команду к победе. Майкл набрал в этой встрече 45 очков, причем в последней четверти - 16, тогда как Мэлоун всего лишь 6. В дуэли с Карлом концовка матча была явно за Майклом. Во второй половине игры Джордан, несмотря на крайнюю усталость, набрал 22 очка, из них 10 - со штрафных бросков. Поскольку броски в прыжке ему не удавались, Майкл непрерывно рвался к кольцу. Соперники в борьбе с ним постоянно нарушали правила, и он зарабатывал штрафные. Так великий игрок написал последнюю главу в своей блестящей спортивной карьере.

Статистика не всегда отражает характер игры, но в данном случае она достаточно красноречива. Я имею в виду последние четверти финальных матчей. Статистика подтверждает правильность тактики, избранной для концовки встреч чикагскими тренерами, которые сделали ставку на высочайшее мастерство Джордана. Только в первом матче, когда Майкл еще не восстановил силы после встреч с "Индианой", Мэлоун в последней четверти его переиграл - 8:5. Третий матч был настоящим триумфом Джордана. В последней четверти, казалось, кроме него никого на площадке вообще не было. Мэлоун лучше всего показал себя в пятой встрече, которую выиграла "Юта", но в последней четверти он сыграл с Джорданом на равных - 8:8. А вот статистика последних четвертей второго, четвертого и шестого матчей - 13:1, 11:2 и 16:6 в пользу Майкла. Да, можно смело утверждать, что Джордан взвалил на свои плечи всю чикагскую команду.

После матча, решившего исход финальной серии, кто-то спросил Джерри Слоуна, что он может сказать об игре Майкла Джордана. "Он всем запомнится как величайший баскетболист всех времен", - не колеблясь, ответил тот.

Дик Эберсол наблюдал за последними минутами шестого финального матча, сидя в фургоне передвижной телестанции Эн-би-си. Когда игра началась, он сидел на трибуне стадиона вместе со своим приятелем Дэвидом Стерном, но потом разнервничался и решил переместиться в фургон - ближе к своим коллегам. Эберсол очень любил Майкла Джордана и старался, чтобы телерепортажи матчей с его участием раскрывали не только его спортивное мастерство, но и чисто человеческое обаяние. За игрой Майкла в финальной серии следили 8 или 9 миллионов телезрителей, прильнувших к экранам телевизоров. Высокий рейтинг этих передач не мог не радовать Эберсола. Джордан был его кумиром, но Эберсол превыше всего на свете ставил бизнес, а потому невольно болел за "Юту". Ведь в случае ее победы состоялся бы и седьмой матч, который принес бы Эн-би-си и ее главной компании "Дженерал Электрик" дополнительные 10-12 миллионов долларов поступлений от рекламы. Да, неплохие доходы приносил Майкл телевидению, но, судя по всему, он решил обойтись без седьмого матча.

После того как бросок Джона Стоктона вывел "Юту" вперед с разницей в три очка, а играть оставалось 41,9 секунды, Эберсол задрожал от волнения: неужели седьмой матч все-таки состоится? Дик, как он сам признался позже, уже начал мысленно подсчитывать прибыль. "Послушайте, ребята, - обратился он к техникам, сидевшим в фургоне, - в среду мы опять сюда приедем и обрадуем менеджеров "Дженерал Электрик". Как-никак заработаем на рекламе лишних 10 или даже 12 миллионов долларов". Произнеся эту оптимистическую фразу, Эберсол снова обратил свой взор на экран. Но здесь его ждало разочарование - с мячом был Майкл Джордан, мчавшийся к кольцу "Юты". Перед ним находился лишь Брайан Рассел - препятствие для Майкла не слишком серьезное. Эберсол чутьем почувствовал, что Джордан сейчас забросит. И, хотя его бросок всего лишь сократил разрыв в счете до одного очка, а до конца игры оставалось совсем немного - 37 секунд, Эберсол понял, что судьба матча и всей серии решена - и не в пользу "Юты". Дик распрощался с планами на седьмую встречу, и, когда Джордан выкрал мяч у Мэлоуна и совершил победный бросок, он не слишком удивился.

Харвест Лерой Смит, тот самый парень, которого, в отличие от его дружка Майкла Джордана, взяли в баскетбольную сборную средней школы в Лейни, наблюдал за шестым матчем финальной серии, сидя перед телевизором у себя дома в Торрансе, в Калифорнии. За несколько часов до матча этот необычайно жизнерадостный молодой человек беседовал с автором этой книги и со смехом сказал ему: "Когда увидите Майкла, передайте ему, что он может смело выходить на игру против "Юты". В этой команде нет игрока, который способен остановить его". - "Есть лишь только один человек, наделенный этим талантом", - добавил Смит. "И кто же он?" - "Тот, кто сидит перед вами, - снова расхохотался Смит, - но это было лет двадцать назад". Лерой был уверен, что "Чикаго", вне зависимости от того, в какой форме будет находиться Пиппен, победит. Примерно за 10 дней до этого он поспорил с приятелем, который только что вернулся из Лас-Вегаса и находился под сильным впечатлением от игры "Юты". По его мнению, год пройдет под знаком этой команды. "Чушь, - сказал Смит, - Майкл Джордан этого не позволит". Чикагцы, как считал Лерой, вполне могут нейтрализовать Мэлоуна, но ни один игрок "Юты" не справится с Майклом, особенно в последней четверти матча. Наблюдая за игрой, Смит вспоминал их юные годы. "Бывало, нас обыгрывали, и с большим перевесом, но во второй половине встречи игру на себя брал Майкл. Он хотел победить любой ценой, даже если матч был проходным". Естественно, Смит не удивился, наблюдая за чудесами Джордана на последних секундах шестого матча. "На этот раз Майкл уходит вправо, а затем ныряет влево, для броска, - сказал он. - Год назад он делал наоборот - уходил влево, а нырял вправо. Неудивительно, что Рассел попался на этот финт".

Тим Гровер находился во время шестого матча в Юте, наблюдая, как его знаменитый воспитанник невероятным усилием воли превозмогает усталость. Серия матчей против "Индианы" окончательно вымотала Джордана, ноги его не слушались, его коронные прыжки ему не удавались. К тому же почти не мог играть Пиппен, и Майклу приходилось выполнять двойную работу. Трудно поверить, но он с ней справлялся. Правда, во второй четверти матча на какой-то момент Джордан выпал из игры, не выдержав высокого темпа, но быстро совладал с собой. Третью и четвертую четверть он провел просто блестяще, хотя и утратил обычную для него прыгучесть.

Гровер, как никто другой, мог распознать, что Джордан действительно сильно устал, но на сей раз, он был уверен, что Майкл, несмотря ни на что, находится все же в отличной форме. Он легко уходил от Рассела, хотя тот его опекал очень плотно. И даже когда "Юта" вела в счете, Тим Гровер не сомневался в победе "Буллз". Ведь Майкл в решающие моменты всегда спасал свою команду. По мнению Гровера, даже игроки "Джаз" с тревогой ждали той минуты, когда Майкл взорвется и положит конец их надеждам на чемпионский титул.

Когда Джордан выкрал мяч у Мэлоуна, Гровер поразился, как он точно, до долей секунд, рассчитывает оставшееся до финального свистка время, оставляя его на один бросок и - на всякий случай, если промахнется - на борьбу за подбор. В момент последнего броска Джордана Гровер уже не сомневался, что мяч опустится точно в кольцо, настолько выверены были движения Майкла. Вот ради таких счастливых моментов и стоило целый год неистово тренироваться. И даже на "ватных" ногах Джордан оставался королем баскетбольной площадки.

Ученик Гровера Майкл преподал своему учителю урок, напомнив в очередной раз, что броски, решающие судьбу матчей, - плод ежедневных тренировок, а не игры случая.

Базз Питерсон, близкий друг Майкла со студенческих лет и его сосед по комнате в университетском общежитии, смотрел шестой матч по телевидению у себя дома в Буне, в Северной Каролине. Его жена Джен, заметив, что Пиппен еле передвигается по площадке, сказала: "Сегодня чикагцы проиграют - "Юта" все время ведет в счете". Однако Питерсон, столько раз игравший рядом с Майклом, слишком хорошо его знал. Знал, в частности, что Джордан всегда сохраняет самообладание и уверенность в себе. Собственно говоря, ради таких решающих моментов, когда судьба матча висит на волоске, он и жил. Пока его команда проигрывает, но в нужную минуту Майкл подбодрит товарищей, заверив их, что победа будет за ними, а сам включит дополнительную скорость и в самой концовке встречи возьмет игру на себя.

"Думаю, ты ошибаешься, - опроверг Базз мрачный прогноз жены, - у Майкла всегда в запасе коронный бросок". В этот момент Джордан сократил разрыв в счете до одного очка. Питерсон понял, что сейчас начнется самое интересное.

Он даже мог уловить ход мыслей своего старого друга. Так, мяч у "Юты". Майкл пойдет сейчас на Мэлоуна. Может, отберет у него мяч, а может, заработает два штрафных броска. В студенческие годы он так часто делал, выполняя наставления своего тренера Дина Смита, который хотел видеть его в амплуа блуждающего защитника. Когда Базз увидел, что Майкл выкрал мяч у Мэлоуна и повел его к кольцу соперников, он понял, что игра окончена, - причем в пользу "Буллз".

Рой Уильямс, тренер, в свое время угадавший в Майкле будущую суперзвезду НБА, когда тот еще учился в средней школе, смотрел шестой матч по телевидению в раздевалке своего тренировочного лагеря в штате Канзас, где он занимался со школьниками. Уильямс лучше, чем кто-либо другой, понимал склад натуры Майкла, его неукротимую волю к победе. Проведя первый сезон в чикагском клубе, после которого его назвали лучшим в НБА новичком года, Джордан заехал по старой памяти в Чепел-Хилл повидаться с Уильямсом. Из всех тренеров у него именно с Роем были наиболее близкие отношения. Поскольку Майкл хотел поговорить наедине с Уильямсом, они вышли из переполненного тренерского офиса и уселись на открытой баскетбольной трибуне.

"Посоветуйте, над чем мне сейчас нужно работать", - сказал Джордан. "Но послушай, Майкл, - ответил Уильямс, - тебя только что объявили лучшим новичком года. Что тебе еще нужно?" - "Нет, ведь вы были всегда откровенны со мной. Что мне делать, чтобы играть еще лучше?"

Уильямс посоветовал своему бывшему ученику отрабатывать бросок в прыжке. Если он хорошенько его отшлифует, тогда ему никто не сможет помешать поражать кольцо. Майкл послушался совета тренера.

Уильямс давно усвоил, что блестящая техника Майкла - плод его неустанной и тщательно продуманной работы. Мало кто из великих игроков был столь трудолюбив, как он. Вот почему в решающих встречах он всегда доминировал на площадке. Шестой матч финала не стал исключением. И то, что Джордан сделал в концовке встречи, Уильямса ничуть не удивило. Когда "Джаз" ринулся в последнюю атаку, Рой уже знал, как сейчас сыграет Джордан. Не обманувшись в своих предчувствиях, он радостно завопил на всю раздевалку, обращаясь к коллегам: "Смотрите! Смотрите же!" Как раз в этот момент Джордан выкрал у Мэлоуна мяч и повел его к корзине "Юты". Уильямс прокомментировал нерасторопные действия защитников "Джаз". Кому-то из них следовало броситься наперерез Майклу, чтобы подстраховать Рассела. Нельзя оставлять последний бросок за Майклом, подумал Рой, и нельзя позволять ему выходить один на один с защитником - слишком рискованно. Уильямсу в мельчайших деталях запомнился классически исполненный победный бросок Джордана. Особенно движение его руки вслед уже взлетевшему мячу. Этот элемент - постоянная забота всех баскетбольных тренеров, поскольку он требует от игрока предельной концентрации. Наблюдая за Майклом, застывшим в воздухе вопреки закону гравитации, Уильямс подумал даже, что Джордан мысленно указывает мячу точный путь в корзину. Но, как бы то ни было, он туда опустился.

В раздевалке, помимо тренеров, находились трое юных воспитанников Уильямса. Рой вспомнил, как 18 лет назад он сообщил знакомым, что только что лицезрел лучшего школьного баскетболиста Соединенных Штатов. А вспомнив это, подумал, что сейчас он тоже присутствует при знаменательном моменте. Повернувшись к своим ученикам, Уильямс сказал им, что такого зрелищного баскетбольного шоу, как победный бросок Майкла, он никогда еще в жизни не видел. И добавил: "Но это, боюсь, последнее шоу Джордана".

Чак Дейли в день шестого матча играл в гольф в Айлворте, известном гольф-клубе в Орландо. Там он случайно встретился с неким Джоном Митчеллом, давним партнером Майкла Джордана по этой игре. Они разговорились о предстоящем баскетбольном матче. Митчелл поделился с Дейли своими дурными предчувствиями. "Боюсь, чикагцам придется в Солт-Лейк-Сити несладко, - сказал он. - Ничего хорошего от этой встречи я не жду. В этом городе хозяев стадиона победить практически невозможно".

"Да перестаньте, - успокоил собеседника Дейли. - Сейчас я вам все расскажу заранее. Игра пойдет очко в очко, а за 20 секунд до конца мяч окажется у Майкла. Он протащит его к кольцу "Юты", посмотрит на часы и за несколько секунд до свистка точно бросит в прыжке. "Буллз" выиграют, а о Майкле сложат новые легенды".

На следующий день после того, как Джордан в точности разыграл сценарий, набросанный Дейли, Митчелл позвонил Чаку. "Вы не ту избрали профессию, - сказал он. - Из вас получился бы отличный предсказатель".

Фрэнк Лейден, главный архитектор команды "Юта Джаз", был уверен, что сезон 1997/98 г. станет счастливым для его клуба. Его уверенность окрепла еще больше после того, как "Юта" разгромила "Лос-Анджелес Лейкерс". Что же касается "Буллз", то Лейден полагал, что "Юта" в этом сезоне сильнее чикагского клуба. Конечно, за него выступает, безусловно, лучший игрок НБА Майкл Джордан, и с этим нельзя не считаться, но в последнее время он несколько сдал. Совсем немного, но достаточно для того, чтобы "Джаз" победил. Но в третьей четверти шестого финального матча Лейден занервничал: "Юта" никак не могла уйти в солидный отрыв. А начинать последнюю четверть с минимальным перевесом против клуба, за который выступает сам Джордан, дело рискованное. В концовке встречи Фрэнк совсем пригорюнился. Сначала он испытал шок, когда Майкл прорвался к кольцу и спокойно положил мяч в корзину. Затем Лейдена ждало новое суровое испытание, Джордан прокрался за спину Мэлоуна и похитил вожделенный мяч. На взгляд Лейдена, Майкл пошел на риск, оставив неприкрытым своего подопечного Джеффа Хорначека. Отдай Мэлоун быстрый пас Джеффу - и победа была бы у "Юты" в кармане. Но все произошло так быстро, что никто, кроме самого Джордана, ничего не успел сообразить. Когда Майкл изготовился к последнему своему броску, Лейден заранее знал, чем все это кончится. Джордан из такого положения не промахивался, к тому же на сей раз его движения были отточены как никогда. Победный бросок Майкла, естественно, не принес радости Лейдену, но Фрэнк отчетливо запомнил, что в этот момент подумал: "Нас только что победил величайший атлет, которого я видел в жизни. Лучше его никого нет ни в баскетболе, ни в любом виде спорта".

Дин Смит, покинувший в конце 1997 г. тренерский пост в Чепел-Хилл, не испытывал особого интереса к профессиональному баскетболу, но матчи с участием команд, где играли или которые тренировали его бывшие воспитанники, он все же смотрел. Серия матчей "Буллз" против "Индианы" привела Смита в восторг. Особенно седьмая встреча, где, по мнению старого тренера, Майкл провел одну из лучших игр за всю свою профессиональную карьеру. Смит поразился тому, как предельно уставший игрок находит в себе силы вести за собой команду и безупречно дирижировать в обороне. А наблюдая за шестой встречей "Буллз" с "Ютой", Смит безошибочно угадал, что сделает Майкл на последних секундах матча.

"Я точно знал, что он прокрадется за спину Мэлоуну", - говорил он впоследствии. Так что маневр Майкла его не удивил. Удивило его другое - растерянность игроков "Юты": им следовало бы броситься навстречу Джордану вдвоем, а то и втроем. Да, сплоховали ребята! Но главное - Дин Смит бесконечно радовался за Майкла. Он прекрасно понимал, что ради таких редких моментов Джордан и живет на свете.

Тем летом Смит и Джордан встретились. Первое, что сказал старый тренер своему "звездному мальчику", было следующее: "Майкл, ты и сейчас играешь все лучше и лучше". Он имел в виду, что Джордан с каждым годом все глубже проникает в тайны баскетбола, а физическую форму почти не утрачивает.

Летом 1998 г. в Лас-Вегасе выпустили подарочную брошюру для Джордана. На левой полосе одного из ее разворотов поместили фото, запечатлевшее совсем юного, худосочного Майкла в момент его победного броска в матче против сборной университета Джорджтауна в 1982 г. Под фото - подпись: "Это кое-что да значило". На правой полосе фото, сделанное 16 лет спустя. Взрослый мускулистый атлет, Майкл забрасывает победный мяч во встрече с "Ютой". И подпись: "Он верен себе".

Минут через тридцать после решающего броска Джордана Фил Розенталь, спортивный обозреватель газеты "Чикаго Санди Таймс" разыскал Джерри Краузе. Из чикагских журналистов Розенталь, наверное, лучше всех умел ладить с менеджером "Буллз". Более того, загадка личности Краузе его по-настоящему интересовала. Фил никак не мог взять в толк, почему этот человек, даже действуя из самых хороших побуждений, приходит к тому, что начинает оскорблять окружающих.

В тот момент в чикагском "Дельта-Центре" творилось нечто невероятное. Все шумно праздновали победу земляков и кумиров. Краузе что-то непрерывно говорил. Поначалу его никто не слушал, но потом кто-то заинтересовался его тирадой и пустил ее по кругу. Когда содержание речи Краузе стало известно, люди, близкие к клубу, почувствовали неловкость за оратора. А говорил он вот что, без конца повторяя одно и то же: "Мы с Джерри Рейнсдорфом уже в шестой раз выиграли чемпионат НБА!" Да, в этой фразе - весь Краузе, подумал Розенталь. По мнению Фила, Джерри, может, и заслуживал большего уважения, чем то, которым пользовался. Но беда его в том, что он требовал к себе большего уважения, чем действительно заслуживал.

Глава 32

Чикаго, июнь 1998 г.

По возвращении "Буллз" в Чикаго в "Грант-Парке" состоялись шумные массовые торжества в честь шестой победы клуба в чемпионате лиги. Потом в любимом ресторане Майкла Джордана прошел праздничный обед. Присутствовали на нем лишь игроки и тренеры, правда, с женами. Пришли почти все. Деннис Родман обед проигнорировал, но это никого особенно не удивило: как говорил Фил Джексон, в каждом индейском племени есть человек, идущий в обратную сторону. Вечер в ресторане прошел весело и шумно. Во-первых, шестой чемпионский титул - не шутка. Во-вторых, многие, возможно, собрались за общим столом в последний раз. Неизвестно, кого куда раскидает судьба уже в следующий сезон. В какой-то момент собравшиеся разделились на две группы, - мужчины образовали свою компанию, женщины - свою. Мужская вечеринка прошла эмоциональней, многие даже охрипли.

Произносились торжественные тосты. Фил Джексон предложил поднять бокалы за Рона Харпера, напомнив всем, сколь многое тот сделал для команды. Рон в прошлом был звездой нападения, но, добровольно отказавшись от этой яркой роли, стал трудягой-защитником. Когда Джордан вернулся из своей бейсбольной отлучки, места в стартовой пятерке для Харпера не оказалось, но он таки снова пробился в нее. У Рона, в отличие от многих других игроков, в будущем году контракт еще действовал, и он говорил за столом, что ему нечего беспокоиться - 5 миллионов долларов ему обеспечены. "Да, - заметил Скотт Баррелл, - тебе везет, - ты всегда можешь опереться на свою деревянную ногу" (он имел в виду сложные операции на ноге, перенесенные Харпером). Тут вскочил Стив Керр и предложил выпить за здоровье агента Харпера - этого проныры, который умудрился вытянуть из владельцев клуба столько денег на гонорары одноногого игрока.

Последний тост предоставили Скотти Пиппену. Все были уверены, что он окончательно расстается с клубом и это его последнее слово после последнего танца. Скотти встал и поднял бокал за Джордана. "Майкл, - сказал он, - без тебя бы ничего этого не произошло". Это был очень трогательный момент - великий игрок провозглашает здравицу в честь игрока, еще более великого, и одновременно это означает конец феноменального взлета чикагского клуба. Все встали и стали чокаться. Момент символизировал собой и уникальные достижения "Буллз" за последние восемь лет, и окончание блестящей карьеры многих игроков этой чудо-команды.

Эпилог

За те 14 лет, что Майкл Джордан играл в НБА, ни один человек, за исключением немногих суперзвезд баскетбола, не извлек столько выгоды из финансового процветания лиги и из перехода власти из рук владельцев клубов в руки игроков, сколь удалось это Дэвиду Фальку. Начав свою карьеру со скромного агента, он к 1998 г. стал не только самым богатым среди его коллег, но и одним из двух или трех самых влиятельных лиц баскетбольного мира. Он обладал такой же властью, как сам Дэвид Стерн.

Юридические, экономические, технологические сдвиги, произошедшие в 80-х и 90-х гг., благотворно отразились на ежедневной жизни игроков, но еще большую пользу они принесли агентам. За свою долгую карьеру Фальк дважды расставался с партнерами. Сначала (еще до знакомства с Майклом Джорданом) он и Дональд Делл расстались с Фрэнком Крейгхиллом и Ли Фентрессом, а затем Фальк порвал и с Деллом. В 1998 г. он продал свою компанию более крупной фирме, специализирующейся на организации всевозможных зрелищ на спортивных аренах, которые служили привеском к состязаниям. Цена этой сделки составила 100 миллионов долларов, причем Фальк сохранил за собой право управлять своей долей общего капитала. В пресс-релизе, выпущенном по этому случаю, указывалось, что прежняя фирма Фалька представляла интересы игроков, попавших в первые раунды драфтов НБА, заключила контрактов на общую сумму в 400 миллионов долларов, причем среди ее заслуг - четыре из пяти самых дорогостоящих контрактов за всю историю спорта. В организаторских способностях и проницательном уме Фалька никто не сомневался, но людей, искренне преданных лиге и спорту в широком смысле этого слова, беспокоила одна проблема - ставит ли он во главу угла интересы баскетбола или нет. Некоторым казалось, что фантастически дорогостоящие контракты таят в себе опасность, поскольку могут отрицательно сказаться на стабильности составов отдельных клубов. Фальк, невзирая на кривотолки, продолжал упиваться своей властью и богатством. Он мог себе позволить не делать ответные звонки, если не считал их необходимыми. Мог при случае и повысить голос на владельцев клубов, которые во многом зависели от него. "Остерегайтесь Дэвида, особенно когда он начинает вам расписывать, как он вас уважает, - говорил владелец одного клуба. - А то расстанетесь со своим бумажником или ценным игроком. Когда Дэвид говорит, что он вас уважает, он подразумевает на самом деле, что вы по сравнению с ним слабак".

Летом 1998 г., когда лига и профсоюз игроков готовились к большим сражениям по поводу изменения некоторых правил, предусмотренных в контрактах баскетболистов, а владельцы клубов готовились в свою очередь объявить несговорчивым игрокам локаут, некоторые клиенты Фалька, включая Патрика Юинга, Дикембе Мутомбо и Алонзо Морнинга, неожиданно (и вряд ли случайно) выбились в число руководителей своего профсоюза. Это не просто означало, что Фальк, сомкнувшись с профсоюзными деятелями, настроился на решительную борьбу с владельцами клубов, - другие агенты тоже были на стороне игроков, чьи интересы они представляли. Дело несколько в другом. Сам предмет дискуссий - а именно верхний предел гонораров игроков - затрагивал интересы лишь немногочисленной элиты баскетбола. Рядовых игроков он не касался. Многие полагали, что, если владельцы клубов прибегнут к локауту, это будет означать открытое противостояние Стерна и Фалька. Во всяком случае, когда осенью 1998 г. Фальк сообщил репортерам, что Майкл Джордан, возможно, отыграет в НБА еще один сезон, он тут же добавил: "Если, конечно, Дэвид Стерн не будет ему ставить палки в колеса". По мере того как локаут продолжался, становилось ясно, что Фальк - на стороне профсоюзов, хотя он и преследовал интересы лишь горстки самых высокооплачиваемых игроков. Влиятельный обозреватель газеты "Нью-Йорк Дейли Ньюс" Майк Лупика в своей на редкость саркастической колонке написал: "Возможно, в мире спорта есть лицемеры и похлеще Дэвида Фалька, но с ним по этой части все же трудно сравниться". Далее автор окрестил Фалька, увязшего в бесконечных переговорах, "Распутиным, покинувшим скамейку запасных и включившимся в игру". Надо сказать, это очень редкий случай, когда журналист встал на сторону владельцев спортивных клубов.

Что же касается Дэвида Стерна, то в конце лета 1998 г., когда трудовые споры внутри НБА обострились и локаут казался неизбежным, он заметно погрустнел, даже впал в меланхолию. Казалось, он оплакивает свои некогда ровные, поистине партнерские и чисто человеческие отношения с игроками. Стерн отпустил бороду и поклялся ее не сбривать до подписания нового трудового соглашения. Тем не менее он не бездействовал. Первоклассный знаток маркетинга, Стерн открыл новый гигантский магазин под эгидой НБА на фешенебельной нью-йоркской Пятой авеню. Там продавалось все - от спортивной формы до безделушек, на чем мог бы красоваться фирменный знак лиги. К тому же он открыл в нескольких городах США фирменные рестораны "от НБА".

Стерн прекрасно сознавал, что его давние оппоненты не одобряют новейшие тенденции в развитии баскетбола. В упрек комиссару НБА ставились и щедрые подачки корпоративных спонсоров, и выгодные контракты с телевидением, и дорогостоящие новые спортивные арены с их роскошными ложами и оглушающими звуковыми эффектами, и отчуждение игроков от прессы, и даже победа "Дрим Тим" на барселонской Олимпиаде (победа, мол, дутая, поскольку соперники американцев были до неприличия слабее их). Специалисты, недовольные Стерном, считали, что он сам себе роет яму. Они полагали также, что, будучи главным имиджмейкером НБА, он поставил во главу угла не спорт, а маркетинг. И печальней всего тот факт, что высокооплачиваемые игроки поднялись на олимп, недоступный простым смертным, и таким образом вышли из-под контроля со стороны общественности. Спортсмены, получающие несусветные гонорары, потеряли всякое чувство реальности.

В узком кругу друзей Стерн не раз шутил, что его можно было бы вполне привлечь к суду за сокрытие недостатков в деятельности НБА и искусственное раздувание качественного уровня игр в лиге. А прежде всего за то, что он утаил от общественности тот факт, что нынешнее поколение игроков неимоверно корыстолюбиво. Он с ностальгической грустью любил вспоминать то время, когда был в лиге рядовым функционером и работал с предыдущими поколениями игроков и профсоюзных деятелей. Те люди были настоящими его партнерами, их объединяли общие цели. В трудные времена партнерам легче найти общий язык, чем в эпоху процветания. Как говорил Стерн некоторым своим помощникам, сейчас его беспокоит тот факт, что у игроков и агентов слишком короткая память. Почему никто из них не вспоминает, что лишь недавно телекомпании предпочитали не ставить в прайм-тайм репортажи даже о матчах серии "плей-офф".

Но более всего огорчало Стерна его положение: фактически он просто исполнял волю владельцев богатых клубов. А в глубине души он искренне любил и баскетбол как таковой, и игроков. Стерн верил, что спорт несет в себе нравственное здоровье, а залог этого - уважение публики к игрокам, та эмоциональная поддержка, которую она оказывает своим кумирам. Как писал Боб Райан, "в критический период истории НБА, когда она только-только начала успешное восхождение и вырабатывала трудовое соглашение с профсоюзом, я легко мог представить себе, что Дэвид Стерн и руководитель профсоюза Ларри Флейшер без ущерба для пользы дела вполне могли бы поменяться местами. Ларри занял бы пост комиссара лиги, а Дэвид стал бы профсоюзным боссом. Ничего от этого не изменилось бы. Оба они в одинаковой степени преданы баскетболу и преследуют одни и те же цели".

Сейчас слова Боба Райана сочли бы не соответствующими истине. Эпоха процветания в корне изменила жизнь НБА. Растущие доходы и гонорары перечеркнули всяческие партнерские связи. Когда Стерн в 1978 г. пришел работать в лигу мелким служащим, совокупный годовой доход всех игроков НБА равнялся примерно 40 миллионам долларов. С тех пор прошло всего 20 лет, и уже годовой доход одного лишь Майкла Джордана приблизился к этой сумме, а совокупный годовой доход всех игроков чикагского клуба превысил ее вдвое. Если же говорить об НБА в целом, то ее игроки все вместе зарабатывали теперь около миллиарда в год. Впрочем, нынешнее поколение баскетболистов и их агентов не слишком интересуется сравнительно недавним прошлым лиги. Рассказы о нем кажутся ему байками, повествующими о другой геологической эпохе. И немало иронии заключается в том факте, что локаут в определенной степени был спровоцирован чрезвычайно дорогостоящим контрактом, выбитым для Кевина Гарнетта его агентом Эриком Флейшером - сыном покойного Ларри Флейшера, первого руководителя профсоюза игроков - человека, которого тогдашние владельцы клубов ненавидели, а нынешние почитают за образец приличия и честности.

Проходившие осенью 1998 г. переговоры между, с одной стороны, руководством лиги и владельцами клубов, а с другой - игроками, тянулись долго. Это был необычный трудовой спор миллиардеров с миллионерами. Тони Корнхайзер из газеты "Вашингтон Пост" назвал дискуссию несколько по-другому - спором высоченных миллионеров с миллионерами-коротышками. А Сэм Смит из "Чикаго Трибьюн" написал, что ему этот конфликт напоминает столкновение двух лимузинов. "С заднего сиденья одного лимузина выбирается парень и жалуется, что из-за резкого удара он пролил бокал коллекционного вина. Тут вылезает парень из другого лимузина и плачется, что поцарапал золотой "Ролекс".

К 1998 г. средний годовой доход игрока НБА составлял 2,5 миллиона долларов. Дэвид Стерн зарабатывал в год 7 миллионов, что раздражало и игроков, и их агентов. А Патрик Юинг, ставший во главе профсоюза, в том году заработал 18,5 миллиона. Это была часть общей суммы его четырехлетнего контракта. Естественно, владельцы клубов были недовольны. Вообще же предмет спора был не столько нынешние доходы игроков, сколько будущие. Установят ли когда-нибудь потолок для суммы контракта? Можно ли выработать схему вознаграждений самых ценных и верных своим клубам игроков, не нарушая при этом стабильность лиги? Как будут соблюдаться интересы рядовых игроков? Ведь баскетбольная элита не столь уж многочисленна.

Говоря по правде, в этом конфликте игроки, даже самые богатые, были обречены на поражение. Дело в том, что к тому времени в глазах общественного мнения они уже отнюдь не выглядели рабами своих хозяев. Владельцы клубов никогда не пользовались популярностью среди любителей спорта. Поэтому им нечего было терять. Другое дело - игроки. Они растеряли контакты со зрителями и даже с журналистами и замкнулись в своем мирке. Майкл Джордан, с его невероятной популярностью, - одно из редких исключений. Немудрено, что даже те, кто привыкли в трудовых спорах становиться на сторону наемного работника, к судьбе баскетболистов НБА оставались равнодушны.

Владельцы клубов, в частности, намеревались урезать сумму чрезвычайно дорогостоящего контракта Ларри Бёрда, чтобы таким образом сдержать бешеную гонку расценок в лиге в разумных рамках. При этом они заявляли, что вовсе не собираются вернуться в прежние времена, снизить гонорары или ограничить свободу игроков при переходе в другие клубы. Более того, они заговорили об ограничении своих собственных доходов. Владельцы предложили, чтобы общая сумма выплат всем игрокам НБА на ближайшие 4 года составляла 1,2 миллиарда. При этом предусматривался бы ежегодный 5-процентный рост доходов каждого баскетболиста. По прежнему соглашению относительно распределения доходов НБА игрокам доставались 52 процента доходов, которые получала лига. Но поскольку их заработки слишком быстро росли, примерно на 15 или 16 процентов в год, руководство НБА утверждало, что фактически игрокам достаются не 52 процента, а 57. А в будущем этот процент возрастет. Как сказал Кевин Макхейл, после того как ему удалось выбить чрезвычайно выгодный контракт для Кевина Гарнетта: "Мы поймали гусыню, несущую золотые яйца, но, кажется, слишком сильно сдавили ей шею".

Что касается высоких заработков Майкла Джордана, то многие игроки не понимали, что здесь особый случай. Во-первых, Майкл благодаря своему уникальному таланту преобразил лигу, в том числе и ее экономическую жизнь. Во-вторых, большие деньги он стал получать далеко не на заре своей профессиональной карьеры. Новое же поколение игроков хотело, чтобы манна небесная посыпалась на них немедленно. В этом смысле показателен пример Джерри Стэкхауза (впрочем, он далеко не одинок). Стэкхауз - питомец "Каролины", хотя по программе Дина Смита он успел потренироваться всего лишь два года. Поначалу всем казалось, что из Джерри вырастет игрок экстра-класса. Его кинжальные рейды к щиту соперников было очень трудно остановить, Джерри обладал и физической мощью, и отменной скоростью. Придя в НБА, он тут же заключил выгодный контракт с одной фирмой на рекламу ее спортивной обуви и вообще быстро сориентировался в источниках жизненных благ, в которых привыкли купаться нынешние спортивные звезды. Но как игрок он еще далеко не сформировался и за свои первые три сезона почти не прогрессировал. Защитники легко предугадывали его броски и часто их перехватывали. Были у него и другие изъяны. В итоге после третьего сезона его продали в другой клуб - "Детройт". Судя по рассказам очевидцев, на новом месте он затребовал контракт на сумму, по меньшей мере, 10 миллионов в год.

Если Майкл Джордан получает в год 30 миллионов, самонадеянно рассуждал Джерри, то я, допустим, слабей его как игрок в три раза. Значит, мне по справедливости полагается 10 миллионов. Такова нынешняя молодежь.

Расцвет НБА принес целые состояния и владельцам клубов, и игрокам. Лига обрела широкую популярность и заметно расширилась. В эту эпоху и появился великий игрок, который один олицетворял собой баскетбол в высших его проявлениях. Теперь же все заинтересованные лица гадали, что будет с НБА после ухода Джордана. Без него мир, созданный им, возможно, из реальности превратится в иллюзию.

Ни одна компания не принесла столько доходов Майклу Джордану, как "Найк", и ни одна другая фирма так не обогатилась сама за счет его огромной популярности. На рекламе товаров от "Найк" Джордан заработал к 1998 г. около 130 миллионов долларов. Это значит, что только от одной фирмы он получал за время своей карьеры в среднем (с вычетом его бейсбольных каникул) по 10 миллионов в год. Но Майкл не оставался в долгу - он не только принес "Найк" многомиллиардные прибыли, но и помог корпорации одержать на мировом товарном рынке ряд важных побед над ее заклятым врагом - "Рибок". Когда "Найк" впервые подписал контракт с Джорданом, он плелся в хвосте "Рибок". Майкл сразу же положение исправил. Лишь за первый год своей работы новая поточная линия, выпускавшая кроссовки "Эйр Джордан", принесла корпорации неслыханный доход - 130 миллионов долларов. В 1986 г. из-за ряда серьезных просчетов, допущенных руководством фирмы, доля "Рибок" на внутреннем рынке спортивной обуви была выше, чем у "Найк", - 31,3 процента против 20,7.

Но уже спустя четыре года (и в немалой степени благодаря Джордану) "Найк" вырвался вперед.

Учитывая опыт конкурентов, "Рибок" решил не отставать и привлек к рекламе своих товаров Шакила О'Нила, но особых успехов не добился. Не каждый спортсмен, каким бы талантом или человеческим обаянием он ни обладал, мог сравниться с Джорданом - что на спортивной площадке, что на экране.

Разумеется, нельзя утверждать, что своими успехами "Найк" обязан лишь Майклу, но вдумаемся все же в цифры. Если в 1984 г. годовой доход корпорации составлял 919 миллионов долларов, а чистая прибыль - около 40 миллионов, то в 1997 г. соответствующие цифры были таковы - 9 миллиардов и 800 миллионов.

Майкл Джордан никогда не был в близких отношениях с Филом Найтом, самым эксцентричным и самым непредсказуемым из американских администраторов высшего ранга. Найт, безусловно, был человек дальновидный, прекрасный стратег, но в общении с людьми он чувствовал себя скованно, да и Джордану с ним было немного не по себе. Беседовали они лишь накоротке. В какой-то момент Майкл чуть было не расстался с "Найк", решив стать полноправным партнером в новой компании, выпускающей спортивную обувь. Ее основали Роб Страссер и Питер Мур, работавшие раньше в "Найк", а с этими людьми Джордан всегда легко находил общий язык. Конечно, о своем решении он обязан был поставить в известность Найта. Беседа получилась не из приятных. Майкл заставил Найта прождать его несколько часов и на встречу явился не в духе. А испортили Джордану настроение Страссер и Мур, предложившие ему незначительную долю "пирога", к созданию которого он тоже приложил руки. Однако постепенно Майкл успокоился и трезво все взвесил. В конце концов, спортсмен в любую минуту может получить серьезную травму - и прости прощай спортивная карьера. А новая фирма Страссера и Мура - форпост ненадежный. Найт может прийти в ярость и с его безграничными возможностями уничтожит перебежчиков, включая Майкла, разорив их дотла. Нет уж, лучше оставаться на насиженном месте. В итоге переговоров с Найтом стороны договорились, что доля Джордана в доходах корпорации будет значительно увеличена. В результате к началу 90-х гг. он, не делая из этого шума, получал от "Найк" около 20 миллионов долларов в год.

Руководители "Найк" довольно быстро поняли, что их плодотворное сотрудничество со знаменитым спортсменом не означает, что, если бы Майклу нашли замену, рекламные кампании шли столь же успешно. В качестве эксперимента они попробовали в тех же целях использовать имидж другого широко известного баскетболиста - Чарльза Баркли. Рекламщики постарались, ролики получились остроумные, далеко не дубовые, и в них был даже шарм. Впрочем, немалую роль здесь сыграла личность самого Баркли. Парень он был умный, с хорошим чувством юмора и действительно обладал шармом, хотя и отличался скандальным поведением. Впрочем, он больше строил из себя скандалиста, чем был таковым на самом деле. Дэнни Эйндж, одно время бывший одноклубником Баркли, признался, что в жизни ему приходилось сталкиваться с множеством отвратительных типов, строивших из себя ангелов, а вот единственный парень, душа которого по-настоящему чиста, но который прикидывается хулиганом, - это Чарльз.

В общем Баркли относительно неплохо выполнил свою миссию, но в большинстве случаев выбор знаковой фигуры оказывался неудачным. Так произошло, в частности, с Дейоном Сандерсом, футболистом и одновременно бейсболистом, из которого хотели сделать символ определенной субкультуры. Сандерс был талантливым спортсменом, но на роль культурологической иконы явно не тянул. К тому же круг его почитателей был сравнительно узок. То, что посчитали за его харизму, на деле оказалось просто различными эксцентрическими выходками, на которые так щедры нынешние знаменитости.

Проблема, с которой "Найк" столкнулся на ниве пиара, частично заключалась в том, что рекламные ролики невольно отражали культурные пристрастия руководителей корпорации, а они не всегда совпадали со вкусами массового потребителя. Взять того же Фила Найта. Он начинал свое дело у себя дома. Его пожилой тренер по легкой атлетике сконструировал какие-то немыслимые кроссовки, и Фил стал разъезжать по стадионам, где проводились легкоатлетические соревнования, торгуя этими кроссовками прямо из машины. Прошло много лет, но он по-прежнему видел себя мальчишкой, пытающимся быть на равных со взрослыми. Отсюда нелепость, дурашливость многих рекламных роликов, прославляющих продукцию "Найк". Вот, например, один из них. Дейон Сандерс выливает ведро ледяной воды на ни о чем не подозревающего бейсбольного комментатора Тима Маккарвера. За что? А за то, что Тим не понял, какому же виду спорта отдает предпочтение Сандерс, разрывающийся между футбольными и бейсбольными матчами, да еще когда в бейсбольном чемпионате идет серия "плей-офф". ("Найк", разумеется, оплачивал ему бесконечные перелеты из города в город.) Так вот, никто из руководителей корпорации в этом ролике безвкусицы не увидел. На "Найк", мол, должны работать такие ребята, как этот лихой Сандерс, - и все тут.

Но к концу 90-х гг. "Найк" уже не был маленьким мальчиком, он вымахал в здоровенного мужика. Его фирменный знак (логотип) можно было видеть повсюду. "Найк" теперь уже не являлся просто транснациональной корпорацией, а скорее напоминал гигантского осьминога, чьи щупальца мертвой хваткой держат весь спортивный мир. От его символики рябило в глазах, а его финансовое могущество и, в частности, те огромные суммы, которые корпорация выплачивала тренерам университетских команд, чтобы те одевали своих питомцев исключительно в спортивную форму от "Найк", вызывали раздражение у приверженцев старых традиций. Поскольку "Найк" был у всех на виду, он стал идеальной мишенью для критики. Его обвиняли в эксплуатации рабочей силы в бедных странах третьего мира, где людям платили гроши, не соблюдалась элементарная техника безопасности и широко использовался детский труд. На дочерних предприятиях "Найк" во Вьетнаме рабочим платили меньше двух долларов в день. Критика в адрес компании в целом невольно задевала и Майкла Джордана - рекламное лицо корпорации.

Вся эта шумиха ставила Джордана в затруднительное положение. Он не думал, не гадал, что легкие деньги, заработанные на рекламе, имеют обратную сторону и что пикетчики будут его осуждать за то, что его именем прикрываются кровопийцы, эксплуатирующие детский труд в богом забытых странах. В скором времени вышли в свет комиксы с карикатурами, высмеивающими и Джордана, и руководство "Найк". А весной 1998 г. стали распространяться упорные слухи о том, что летом Майкл посетит предприятия "Найк" во Вьетнаме и его будет сопровождать специально натасканная группа журналистов, в том числе и телевизионщиков, которые подадут этот визит в нужном для "Найк" свете. Однако прошло лето, наступила осень, и выяснилось, что поездка отложена на неопределенное время.

Однако еще в большем замешательстве, чем Джордан, находился сам Фил Найт. Азия влекла его с юных лет. Он давно учуял громадный потенциал этого региона - и не просто как рынка сбыта, а как соперника, который со временем бросит вызов экономической гегемонии стран Запада. Найт уже видел себя первопроходцем, вступившим в новый, неизведанный мир, где Западная Европа сильно сдала свои позиции, а государства Азии и, в частности, Тихоокеанского региона набирают невиданную мощь. И вот здесь он окажется провидцем, опередившим всех, в том числе и самых крупных акул американского бизнеса. Строя обширные планы, Найт нередко ошибался в повседневной практике. Так, он искренне верил, что предприятия, созданные "Найк" в Азии, приносят местному населению лишь пользу. В свое время он необдуманно согласился дать интервью кинорежиссеру-документалисту Майклу Муру, отличавшемуся крайней непочтительностью к сильным мира сего, и тот поймал его в ловушку. Мур поинтересовался у Найта, почему он открывает новые предприятия в азиатских деревнях, вместо того чтобы позаботиться о трудоустройстве соотечественников. Почему бы не открыть фабрику, например, в городке Флинт, штат Мичиган, где промышленность совершенно захирела? Найт не нашелся, что ответить. Однако в мае 1998 г. он решил как-то поправить ситуацию, объявив, что на заморских предприятиях "Найк" произойдут серьезные перемены к лучшему. Будут строго соблюдаться принятые в США нормы техники безопасности и охраны здоровья персонала, а при наборе новой рабочей силы возрастная планка поднимется с 16 лет до 18. Насчет повышения расценок Найт умолчал, чем вызвал новую волну критики в свой адрес.

Когда в июне 1998 г. Майкл Джордан в своем коронном прыжке забросил победный мяч в корзину "Юты", люди из ближайшего его окружения - такие, как Рой Уильямс, - решили, что это финальный акт его блестящей карьеры. По мнению многих, занавес рано или поздно все равно должен был бы упасть, а тут момент - самый подходящий, поскольку по-театральному эффектный. Однако Майкл ничуть не сдал в игре и нисколько не потерял вкус к ней. Без баскетбола он ощущал почти физический голод. Но вот из клуба ушел Фил Джексон, а Майкл неоднократно клялся в том, что под началом никакого другого тренера он играть не станет (впрочем, были признаки того, что Джордан может нарушить свою клятву). Хуже другое - явно решился уйти из клуба Скотти Пиппен. Он так и не помирился с администрацией "Буллз" и готов был податься куда глаза глядят. В отсутствие Скотти, во многом двойника Майкла, тот оставался бы беззащитным перед чрезмерно агрессивными соперниками, да и вообще выглядел бы на площадке как одинокая стареющая звезда.

Все коренным образом изменил локаут. Мало того что переход игроков из клуба в клуб был строго ограничен - им вообще запретили всяческие переговоры с менеджерами. Наступил декабрь 1998 г., а никто еще не знал, когда начнется сезон и начнется ли он вообще. Пиппен, вынужденный оставаться в "Буллз", кипел от ярости. Стоило наконец-то появиться шансу на более высокий гонорар, как на тебе - неожиданное новое препятствие.

Среди людей, близких к Джордану, были и оптимисты. Они считали, что, если сезон откроется, он будет укороченным и Майкл, несмотря на свой возраст, захочет отыграть и его. А поскольку костяк команды из-за "военного положения" сохранится, "Буллз" вполне могут выйти в серию "плей-офф", а там несгибаемый Майкл снова уверенно поведет своих товарищей к еще одному чемпионскому титулу.

Итак, в декабре было еще не ясно, будет ли Джордан снова играть или нет, но принципиальной важности этот вопрос не имел. Майкл отыграл в НБА достаточно много сезонов, чтобы навсегда войти в историю американского спорта. Его роль в ней особая. Джордана нельзя назвать исторической фигурой в прямом смысле этого слова. Поэтому его нельзя ставить в один ряд с Джеком Джонсоном, Полем Робсоном, Джеки Робинсоном, Мохаммедом Али или Артуром Эшем - людьми, прожившими трудную жизнь и боровшимися с расовыми предрассудками. Они вошли в историю не только как спортсмены, но и как борцы за равноправие афро-американцев. В этом смысле Джордан не был первопроходцем, в отличие, скажем, от Эша, и никогда не помышлял, в отличие, допустим, от Али, переключиться со спортивной борьбы на политическую. Ему в определенном смысле повезло. Поступление в университет, приход в НБА, а заодно и в большой бизнес - все у него шло как по маслу. Никто ему не чинил препятствий на расовой почве. Его карьера отражает не только перемены в американском спорте, где все большую роль стали играть темнокожие атлеты. Успехи Джордана в сфере рекламы говорят о том, что корпоративная Америка наконец-то вынуждена была признать (возможно, и против своей воли), что одаренные и обаятельные темнокожие спортсмены могут успешно рекламировать различные товары, причем не дешевый ширпотреб. Конечно, и Джордану на первых порах пришлось столкнуться с расовыми предрассудками. Когда в начале его спортивной карьеры Дэвид Фальк пытался связать его с представителями нескольких крупных корпораций, руководитель одной из них посчитал, что Майкл идеально подойдет для рекламы блюда из замороженных продуктов под названием "Бини-Вини". Этот дешевый товар - сосиски с горошком - в основном раскупали темнокожие бедняки американского Юга. Фальк и Джордан ответили на такое предложение вежливым отказом, и в том же году заработала поточная линия, выпускавшая кроссовки "Эйр Джордан", да с таким успехом, что побила все рекорды. В области рекламы Майкл снес все расовые барьеры и стал рекордсменом по этой части. Ни один американец, чье лицо постоянно появляется на рекламных плакатах или в рекламных роликах, вне зависимости от цвета кожи, не мог сравниться с Джорданом по популярности, а значит, и умению "всучить" товар. Что в США, что в других странах. Летом 1998 г. журнал "Форчун" опубликовал материал, где подробно анализировалась коммерческая деятельность Майкла. Согласно подсчетам журнала, Джордан внес солидный вклад в 10-миллиардный доход различных корпораций, а также НБА.

Итак, не будем причислять Майкла Джордана к пантеону спортсменов, ставших историческими фигурами, таких как Али или Робинсон, чьи заслуги в борьбе против расовой дискриминации не меньше заслуг спортивных. Лучше представим себя на месте рядового баскетбольного болельщика и подумаем, сколько радостей принес ему Джордан, чудо-игрок, живая комета. Вспомним снова и снова этого самого харизматического спортсмена, игравшего с неподражаемым блеском, балетной грацией, и в то же время отважного воина, прирожденного победителя.

В Майкле на редкость пропорционально сочетались качества великого игрока. И, помимо прочего, казалось, что какой-то генетик ввел в его ДНК волшебный раствор, придавший ему неукротимый спортивный азарт. Наверное, не было в последнее время спортсмена, который так, как Джордан, не умел мириться с поражениями.

Майкла можно считать не только спортсменом, но и экспериментатором. В том смысле, что он раздвинул рамки обычных человеческих возможностей, доказал на собственном примере, что человек может в решающий момент превзойти себя, найти в себе физические и духовные силы, о которых он даже и не подозревал. Для миллионов простых людей, следивших, затаив дыхание, за матчами с участием Джордана, его игра была настоящим подарком.

Автор выражает признательность...

Я искренне благодарен репортерам, с которыми мне довелось работать последние годы, особенно моим чикагским коллегам: Терри Армуру, Лейси Бэнксу, Джону Джексону, Кенту Макдиллу и Скипу Мысленски. Я благодарю также за помощь спортивных обозревателей Сэма Смита, Рона Раппопорта, Рика Телэндера. Неоценимые услуги и дружескую поддержку оказали мне Марк Хейслер из "Лос-Анджелес Таймс", звездная команда "Бостон Глоб" в составе: Боб Райан, Дэн Шонесси и Питер Мэй, а также Майк Уилбон из "Вашингтон Пост". Нельзя не упомянуть умницу Стива Джонса, моего чудесного и забавного коллегу. Мы стали приятелями, еще когда я писал свою первую книгу о баскетболе, а наше сотрудничество на протяжении последнего сезона еще более укрепило нашу дружбу.

Особо я хотел бы выделить Боба Райана, с которым нас связывает почти двадцатилетняя дружба. Мы познакомились, когда я только начинал писать о баскетболе. Я, в ту пору верный почитатель таланта этого мэтра, был бесконечно благодарен ему за то, что он терпеливо водил меня по закоулкам мира спорта. Боб - поистине неисчерпаемый кладезь информации, Он помнит в подробностях чуть ли не каждый увиденный им матч чемпионатов НБА. Спроси его: "А что происходило в шестом матче финала такого-то года на последних двух минутах?" Он ответит: "Так-так, дай подумать. Ага, Ларри Бёрд получил пас в центре площадки. У него был поврежден палец левой руки, так что "Лейкерс" отжимали его на свой правый фланг, чтобы у него бросок не получился. Но Ларри был не дурак и..." Но Райан не только баскетбольный энциклопедист. Самое главное - этот вид спорта был в его глазах религией, которую он неустанно проповедовал. Он безошибочно оценивал, где истина, а где мишура, и мы, младшее поколение, надеюсь, кое-что унаследовали от него.

Ред Смит, освещавший Олимпиаду 1956 г. в Мельбурне, писал, что на ней были представлены две великие послевоенные державы - Япония и журнал "Спортс Иллюстрейтед". Сегодня мы в той же мере можем оценить заслуги телевизионного канала ISPN. Его сотрудники - настоящие репортеры, не пропускающие ни одного интересного события, происходящего в спортивном мире. Говоря о них, я хотел бы упомянуть Брайана Баруэлла и Дэвида Олдриджа, оказавших мне неоценимую помощь. Что же касается журнала "Спортс Иллюстрейтед", то из его авторов, освещающих жизнь НБА, я хотел бы выразить особую признательность Джеку Маккэлламу, Фрэнку Дефорду, Рику Рейли, Карри Киркпатрику, Филу Тейлору и Александру Вульфу. Дефорд, хочу добавить, в своих статьях демонстрирует столь высокий профессиональный уровень, что поневоле заставляет коллег равняться на него.

Мы, работающие сегодня, должны быть благодарны тем, кто работал вчера. И я хочу выразить признательность людям, во многом облегчившим мою задачу. Перечислю книги, из которых я почерпнул столько полезного. Это "Правила Джордана" и "Второе пришествие" Сэма Смита, "Майкл Джордан" Митчелла Крюгеля, "Год Быка" Рика Телэндера, "Переходная игра" Мелиссы Исааксон, "Передышка" и "Подбор" Боба Грина и "Кровь на рогах" Роланда Лэзенби. Добавлю, что Лэзенби - автор и других книг, чрезвычайно интересных для всех любителей баскетбола: "Познакомьтесь с "Чикаго Буллз", "Лейкерс" и "Финалы НБА: 50-летний юбилей".

Большую ценность для меня представили две книги Фила Джексона - "Скиталец", написанная в соавторстве с Чарли Розеном, и "Священные кольца". Еще две книги позволили мне многое узнать о студенческих годах Майкла Джордана и о клубе "Каролина". Одна из них - "Список Дина Смита" Арта Чански, другая - "Дорога к безумию" Джона Фейнштейна. "Неавторизованная биография Денниса Родмана" Дэна Бикли и бестселлер, написанный самим Родманом "Я всегда хотел быть плохим парнем", помогли мне понять сущность этого весьма неординарного молодого человека. Во взаимоотношениях Джордана с корпорацией "Найк" я вряд ли бы разобрался, если бы не прочел книгу "Просто сделай это" Дональда Каца.

Отрывки из моего труда, посвященные клубу "Бостон Селтикс", во многом основаны на фактах, изложенных в книгах "Последнее знамя" Питера Мэя, "Вечно молодые" Дэна Шонесси и "Драйв", написанной Бобом Райаном совместно с Ларри Бёрдом. Исайя Томас и Матт До-бек, авторы "Плохих парней", поведали мне тайны клуба "Детройт Пистонс". А о том, как шли дела у "Лос-Анджелес Лейкерс", я во многом узнал из книг "Время начинать шоу" Пэта Райли, "Несколько жизней Пэта Райли" Марка Хейслера и автобиографии Мэджика Джонсона "Моя жизнь". Что же касается страниц, отведенных Спайку Ли, то я взял за основу его книгу "Лучшее место на трибунах".

Наконец, сошлюсь на книгу Артура Эша "Трудная дорога к славе: история афро-американского спортсмена". Этот солидный трехтомник - незаменимый источник информации для любого автора, пытающегося разобраться в расовых проблемах американского спорта.

Я в неоплатном долгу перед многими. В клубе "Чикаго Буллз" это Тим Хэллэм, Том Смитбург и Дэрилл Арата, оказавшие мне неоценимую помощь. На их долю выпала нелегкая задача. Ведь они официальные представители клуба, раздираемого внутренними разногласиями и интригами, и откровенно беседовать с журналистом для них все равно что ходить по минному полю. Признаться, я редко встречал таких профессионалов, знатоков своего дела, как эти трое. А лучшего пресс-секретаря, чем Тим Хэллэм, вообще в жизни не видел.

Я также благодарен сотрудникам офиса Дэвида Стерна - Линде Този, Мари Зайлер, Каролине Блиц, Рассу Гранику, Зельде Спелстре и Эрину О'Брайану. Не менее любезны были со мной охотно помогавшие мне Мэри Эллен Нуньес, сотрудница Дэвида Фалька, и помощница Джимми Секстона Эми Уилсон. Значительно облегчили мои труды Грейс Галло и Крис Лапласа, работающие в офисе Джона Уолша в кабельной телесети спортивно-развлекательных программ. В университете Чепел-Хилл я вряд ли бы обошелся без помощи Стива Киршнера, руководителя отдела спортивной информации. То же самое должен сказать и о Майке Крэгге из университета Дюка.

Когда я приступил к предварительной работе над этой книгой, значительную часть материала для нее собрали мои давние друзья - Элизабет Арлин и Ник Долин, а когда книга была уже написана, Брайан Фарнхэм с редкой в наше время дотошностью выверил все факты, вплоть до мелочей. Впрочем, еще до него по моей рукописи прошелся Билл Вурвульяс из журнала "Нью-Йоркер" и - огромное ему спасибо - обнаружил у меня немало фактических ошибок.

В общем, помогали мне многие, и каждый по-своему. Например, мой друг Брюс Шницер буквально силком вытащил меня на седьмой матч финала Восточной конференции, а сопротивлялся я потому, что в тот вечер моя жена устраивала вечеринку в честь нашей дочери, успешно окончившей школу, что давало ей право поступать в колледж. Ну что же, Брюс оказался прав: работа есть работа.

Преподобный отец Джек Смит находил для меня нужные цитаты из Библии и растолковал кое-что из богословия.

В течение долгого времени оказывал мне (как, впрочем, и другим авторам) поддержку один из лучших журнальных редакторов США Грейдон Картер. Мне повезло, что у меня есть такой преданный друг и такой талантливый собрат по перу. Должен вспомнить добрым словом и Филиппа Роома. Несмотря на свою вечную занятость, он в разгар баскетбольного сезона 1997/98 г. не только работал над публикацией еще одной моей книги, но и при случае брал меня с собой на матчи.

В издательстве "Рэндом Хаус" мой труд попал в руки Скотту Мойерсу. Этот талантливый молодой человек с энтузиазмом взялся его отредактировать, а книга, если вы заметили, для редактирования сложная - одних персонажей столько, что в них легко запутаться. К тому же владельцы издательства дали Скотту предельно сжатые сроки. Но он справился. Тысяча благодарностей ему и другим работникам издательства - Ванде Чэппелл, Кэйт Недзвецки, Тому Перри, Лиз Фогерти, Эми Эдельман, Энди Карпентеру и Сибил Пинкус. Мой адвокат Марти Гарбус и его коллеги Боб Соломон и Фредда Турин очень помогли мне на деловых переговорах с издательством (бизнес и юриспруденция - для меня темный лес). И наконец, не могу не отдать должное Каролине Паркет, распечатавшей записанные мною бесчисленные интервью.

От автора

Идею написать эту книгу мне подал мой друг Дуг Штумпф, работавший редактором сначала в издательстве "Морроу", затем в "Рэндом Хаус", а сейчас - в журнале "Ярмарка тщеславия". Поначалу я опасался браться за это дело. На то были свои причины. Во-первых, я уже написал одну книгу о баскетболе и боялся повторяться. Во-вторых, трудно писать книгу о человеке, о котором уже столько написано. В-третьих, мне не хотелось постоянно вертеться среди журналистов (книгу лучше писать в уединении). В-четвертых, меня слегка пугал мир, где обитают знаменитости и куда вход простых смертных ограничен.

В конце концов, я все же решился пуститься в авантюру, тем более что мне хотелось написать о том, как изменился мир баскетбола за те 18 лет, прошедших после выхода моей книги о НБА под названием "В перерывах между матчами".

В прошлом я любил баскетбольный мир. Когда я на протяжении сезона 1979/80 г. писал "В перерывах между матчами", игроки летали еще коммерческими, а не чартерными рейсами, а репортеры летали тем же лайнером и ездили из аэропорта в отель и обратно в одном с ними автобусе. За длинный сезон журналисты и баскетболисты успевали подружиться друг с другом, проведя немало времени вместе за чашками кофе в гостиничных кофейнях. Да, хороший баскетбол был тогда, и игроки отличные. Среди них я встречал немало людей очень умных, образованных, по-настоящему интеллигентных и наделенных прекрасными человеческими качествами. Я не говорю уже о тренерах. Некоторые из них напоминали мне по масштабности мышления политиков, о которых я писал когда-то, в эпоху, когда не было телевидения и беседовать с известными политическими деятелями было гораздо интересней, чем сейчас. По ходу создания той, первой книги о баскетболе я подружился или по крайней мере завел знакомства со многими людьми, о которых писал: с Джеком Рамсэйем, Бакки Баккуолтером, Кермитом Вашингтоном, Биллом Уолтоном и другими.

К сожалению, все заканчивается - и за столь короткое время. Сегодня игроки купаются в деньгах и летают чартерными рейсами (чего не скажешь о журналистах). Они не нуждаются в общении с репортерами - им вполне достаточно покрасоваться в коротком видеоклипе, запечатлевшем их "слэм-данк". Агенты игроков тоже переродились. Восемнадцать лет назад они не обладали какой-либо властью и потому охотно шли на контакт с журналистами. Теперь же до них не доберешься, поскольку они в некоторых отношениях всесильней даже владельцев клубов.

Но, говоря откровенно, изменились и мы, журналисты. Двадцать лет назад о баскетболе писала сравнительно небольшая группа репортеров, но они были настоящими ценителями и знатоками этой игры. И у них была своя журналистская этика. Они принципиально не смешивали спорт с личной жизнью игроков и их деятельностью на других поприщах. В сегодняшних СМИ - картина иная, в особенности если речь об ажиотаже вокруг такой звездной команды, как "Чикаго Буллз". Репортеров, которые верны принципам, считающимся сейчас старомодными, осталось не так уж много. Их вытеснило новое поколение, заполнившее кабельное телевидение. Игроки почти не знакомы с этими людьми лично, но, конечно, знают об их существовании: кто-то же подробно освещал взлет их спортивной карьеры, а сейчас с таким же усердием перемывает им косточки. Не дай бог провести неудачно хоть один матч, а если твоя карьера начала клониться к закату, то от тебя мокрого места не останется. К сожалению, игроки не делают различий между проходимцами и по-настоящему серьезными журналистами. Подобная картина наблюдается не только в баскетболе и не только в спорте (думаю, что в шоу-бизнесе творится то же самое), но нам, журналистам, всегда приходившим на матчи НБА как на праздник, от этого не легче. Да, НБА стала неимоверно богатой ассоциацией, дела ее идут по-прежнему в гору, но люди, связанные с ней, утратили теплоту человеческих взаимоотношений. Мне доводилось заходить в раздевалки команд до и после сорока, наверное, матчей, но, беседуя с игроками, я не считал, что я пришел туда за интервью. Да и баскетболисты вовсе не собирались исповедоваться передо мной. Я никогда не задавал им вопросов, мы просто дружески беседовали. Может, это и есть самая удачная журналистская тактика.

Как мне думается, я решил взяться за эту книгу именно потому, что хотел написать о том, как изменился за прошедшие годы мир баскетбола, и проанализировать причины этих изменений. Меня интересовал не столько сам Майкл Джордан (почему он стал великим спортсменом - вопрос слишком явный и банальный). Гораздо важнее - понять его феномен. Ведь Джордан - явление, в котором отразились серьезные перемены в жизни американского общества. Вот я и задал себе очень простой, но важный вопрос. В 40-х гг., когда я был совсем молодым парнем, кумирами американцев были бейсболисты исключительно белые: Уильямс, Димаджио, Мьюжл, Феллер. НБА же тогда вообще в природе не существовало. Так как же произошло, что за сравнительно короткий срок (у меня на глазах) все перевернулось и самым знаменитым спортсменом в мире стал молодой темнокожий профессиональный баскетболист, окончивший университет на Юге США, университет, в который раньше (во времена, когда я работал корреспондентом за рубежом) доступ ему был закрыт.

До моей работы над книгой я один раз встречался с Майклом Джорданом. В январе 1992 г. журнал "Спортс Иллюстрейтед" поместил его фото на первую страницу обложки (Майкл был объявлен "спортсменом года"). Коллеги из журнала попросили меня написать о нем материал. Я с радостью согласился, поскольку на протяжении многих сезонов с восхищением наблюдал за игрой Джордана. Моя встреча с ним, длившаяся несколько часов, доставила мне массу удовольствия. Майкл оказался умным, интеллигентным молодым человеком, проявлявшим искренний интерес к собеседнику. Держался он непринужденно, но без тени развязности. В нем была особая внутренняя элегантность, а его интересы простирались значительно шире пределов баскетбольной площадки. Слава не вскружила ему голову, он носил ее бремя с неповторимой грацией и со всеми был предельно вежлив. Когда вышел журнал с моей статьей, агент Джордана Дэвид Фальк позвонил мне и сообщил, что Майкл подумывает написать книгу и в связи с этим очень хотел бы сотрудничать со мной. Так вот, согласен ли я выступить в роли его соавтора? Я сразу же ответил, что писать книгу ему придется очень долго и закончит он ее только спустя несколько лет, после того как уйдет из профессионального спорта. А при таких растянутых сроках я никак не могу быть ничьим соавтором, поскольку у меня несколько весьма выгодных заказов. Но тем не менее я решил не сжигать все мосты, сказав, что с трудом представляю, как я буду видеть баскетбол через десять лет.

В конце лета 1997 г., когда я окончательно решил взяться за книгу, которую вы держите в руках, я позвонил Дэвиду Фальку. Я сразу же почувствовал сопротивление с его стороны, а спустя несколько минут понял, что Джордан тоже воспринял мою идею отрицательно. Майкл, сказал Фальк, сейчас по горло занят, у него масса обязательств перед различными организациями, а кроме того, о нем и так уже написано более чем достаточно. Я все понял: сотрудничество будет сведено к минимуму. Впоследствии мы договорились с Фальком о следующем. На протяжении сезона Майкл не будет со мной встречаться, но когда сезон закончится, он увидится со мной и охотно ответит на все мои вопросы. По тону Фалька я почувствовал, что мы встретимся с Джорданом два или три раза и каждая беседа продлится примерно два часа. Ну что ж, это меня вполне устраивало. А главное, когда я вплотную взялся за книгу, Майкл ни разу не препятствовал моим встречам с людьми, которые его хорошо знали и, безусловно, перед тем, как беседовать со мной, спрашивали у него предварительного согласия. В результате мне удалось добраться далеко не до последних фигур в мире баскетбола. Многие из этих людей были из ближайшего окружения Джордана, и они оказали мне неоценимые услуги. Назову некоторых из них. Это Рой Уильямс, Харвест Лерой Смит, Базз Питерсон, Тим Гровер, Говард Уайт, Фред Уитфилд, Дин Смит. Без встреч с ними я никогда бы этой книги не написал.

Когда сезон закончился, мне стало ясно, что Майкл намерен расторгнуть наше неофициальное соглашение. Я этому не удивился, только не мог понять, почему он избегает встреч со мной. Может, он просто устал после изнурительного сезона или представители СМИ ему осточертели, как и рекламщики? А может, его неуемный спортивный азарт подгонял его написать книгу о себе только своими силами? Последнее предположение подсказал мне Дэвид Фальк, еще раз напомнивший мне о стремлении Майкла во всех ситуациях быть только победителем. Кто знает? И тогда я поступил, как положено настоящему репортеру. Я просто удвоил свои силы. Хотя к тому времени, то есть к середине июня, баскетбольный сезон закончился, а материалов для моей книги собралось немало, я на протяжении еще трех месяцев делал по интервью в день - лишняя информация не помешает. Потом я все же настоял на двух интервью с Майклом, и он с такой готовностью согласился допустить меня к себе, посвятить меня в свои тайны, что я рад был как никогда. И кроме того, как профессионал, я ценю его старания написать, описать как можно выразительнее, что происходило во время шестого финального матча, проходившего в Юте.

И последнее. В конце 1990-х гг. баскетбольный мир неузнаваемо изменился. Он обрел богатство и блеск. Ставки стали выше, психологическое напряжение игроков тоже, а вот чисто человеческие отношения как-то ушли в тень. Нынешние старшие тренеры процветают - достаточно взглянуть на их внешний вид (костюмы, прически и так далее), но я консерватор, и мне больше по душе идеалисты, на всю жизнь связавшие себя с баскетболом - скромные и неизвестные помощники старших тренеров, трудяги-селекционеры, а также мои коллеги-журналисты, настолько преданные баскетболу, что ни о чем другом они писать больше не могут. Каждый из них может говорить об этой игре без устали, и вы вряд ли услышите банальные суждения. И, признаюсь честно: как бы я ни наслаждался игрой Майкла Джордана, все же большее удовольствие я испытывал от бесед со скромными, незаметными людьми, пожизненными фанатами баскетбола. Именно они скрасили мои нелегкие труды.

Об авторе

Дэвид Хэлберстэм - автор шестнадцати книг, включая такие известные, как "Лучшие из лучших", "Секрет могущества", "Оплата счетов", "В перерывах между матчами", "Летом 1949 года", "Октябрь-1964", "Спортсмены-любители". Он удостоен всех высших наград в области журналистики, в том числе и Пулитцеровской премии, и является также членом Общества американских историков.

на главную
новости биография статистика фото видео пресса разное ссылки гостевая
на верх
Последнее обновление:
Copyright © 1998-2007
Rambler's Top100  Рейтинг@Mail.ru